Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с той темноволосой девушкой, которую ранее обнимал Марк.
– Мы не знакомы. Лили. – Я протягиваю руку, стараясь сохранить на лице вежливую улыбку, а не захлебнуться ревностью.
– Я знаю, кто ты. – В ее карих глазах вспыхивает явная неприязнь.
Что ж, полагаю, вежливость откладывается. Я тоже могу быть сукой. Мне приходилось вживаться в эту роль много лет, чтобы выжить.
– Что ж, у меня есть более важные дела, чтобы слушать каждую сплетню, поэтому я, к сожалению, понятия не имею, кто
– Джемма.
Я прокручиваю в голове весь список имен, которые уже слышала или узнала во Флэйминге.
Голос Мии врывается в мысли.
Отлично, еще один человек, который имеет что-то против городских. Возможно, они с Марком все же подходят друг другу.
– Ты представляешься так, словно твое имя должно мне о чем-то говорить.
– Возможно.
Я делаю вид, что рассматриваю свои ногти, а затем нехотя возвращаю свое внимание к
– И что же?
– Что я стану твоим чертовым ночным кошмаром, если ты обведешь этого мужчину вокруг пальца и свалишь в свою Кускотопию. Мы знаем таких, как ты. И такие люди здесь не нужны.
Она говорит тихо, но эмоционально. Не будь у меня иммунитета к такому шепоту, я бы испугалась, но это вызывает лишь искреннюю улыбку и небольшой смешок от ее забавного сравнения Лондона с парком развлечения императора Куско.
– Не будь стервой, Джемма. – Откуда ни возьмись появляется разъяренная Мия. – Лили мой друг. Ты не будешь разговаривать с ней своим сучьим тоном.
Я иногда удивляюсь, как эта маленькая, но пылкая девушка встает на защиту всего живого в этом городе. Мне кажется, даже червяки в почве Флэйминга находятся под охраной Мии Саммерс.
Джемма сначала напрягается всем телом, словно собирается выпустить иглы, как дикобраз, которому угрожает опасность, но затем она расслабляется, и в ее глазах не остается ничего, кроме… сожаления, боли, тоски. Слишком сложно определить. Глаза этой девушки просто очень грустные. В них не осталось той пылкой гневной искры, которая придавала им жизнь.
И вот нашлось еще одно сходство между ней и Марком. Эти двое пережили что-то такое, что породнило их души.
Они пережили
Или же когда-то местные люди, сбежавшие из маленького яркого Флэйминга в более красочный город за более насыщенной жизнью.
Ее имя сразу начинает крутиться у меня на языке. Сбежала ли она из Флэйминга?
Я устала разгадывать эту загадку, но отчаянно желаю узнать ответ.
– Я не причиню Марку вреда. – Что-то в глазах Джеммы заставляет меня произнести эту фразу.
Она кивает и уходит, не говоря больше ни слова. Мия хмурится ей вслед, а затем поворачивается ко мне.
– Иногда она бывает невыносима, как мой брат, но они…
– Защищаются. Я понимаю.
– Типа того. – Мия задумчиво почесывает висок.
– Кто их обидел?
После моего вопроса Мия оглядывается, словно боится, что кто-то подслушает нас.
– Жених Джеммы сбежал из Флэйминга в день их свадьбы. Она весь день прождала его на ступенях местной часовни. Пошел ледяной октябрьский дождь, ее платье было все мокрое, а подол коричнево-серым. Она просто не двигалась с места. Ждала до последнего. Дождь закончился. Она все еще сидела. – Голос Мии срывается, словно даже ей больно об этом говорить. – Представь, какого это – быть брошенной в день свадьбы в таком маленьком городе, как Флэйминг? Это обсуждает каждая живая, а, возможно, и мертвая душа. – Покачав головой, Мия продолжает: – Наступил следующий день, Марк пришел, схватил ее в охапку и увез на ранчо. После этого между ними что-то изменилось. Возможно, у них была… общая боль? Не знаю. В любом случае, Джемма не так плоха, как кажется. А Марк… надеюсь, о себе он расскажет сам. Если перестанет быть упрямым мулом. – Она улыбается и притопывает ногой. – Поначалу я думала, что мне показалось. Ну та энергия, что гудит между вами, словно вечно вибрирующий телефон на столе. Но сегодня я действительно увидела, как Марк смотрит на тебя…
– Как? – вырывается из меня.
Почему-то я отчаянно желаю знать ответ на этот вопрос.
Мия пожимает плечами и делает глоток пива, скользя взглядом к стороне стола, где Нил смеется над чем-то с Томасом и остальными мужчинами из пожарной части.
– Так, как Нил смотрит на Жемчужину. Как Лола смотрит на свою любимую книгу. Как я… – Она сглатывает. – Неважно. Смотрит так, словно ты любимая вещь в его жизни. Вещь, которая придает всему смысл, понимаешь?
Возможно. А может быть и нет. Я не уверена, что могу быть тем человеком, который придает всему смысл. Всю жизнь мне казалось, что мое существование – это какая-то долбаная ошибка природы.
– Мия, какой это по счету стакан пива?
Хриплый веселый бас врывается в наш разговор, не давая мне задержаться в своих мыслях.
Мы оглядываемся и видим приближающуюся к нам возростную пару и молодого парня. Я узнаю их по фотографии из пожарной части.
– Это лимонад, папа. Зуб даю.