Я провожу рукой по своему члену, а затем подаюсь бедрами вперед и скольжу им по клитору Лили. Она хрипло постанывает, приподнимая таз, чтобы прижаться ко мне плотнее.
Лили протягивает руку к тумбе, берет презерватив, и, разорвав обертку, раскатывает его по члену. Волна жара поднимается из моей груди к горлу, и мне кажется, еще чуть-чуть, и я начну дышать огнем.
– Заметил, как слаженно мы работаем, капитан? – говорит Лили, смотря на меня помутневшим от возбуждения взглядом.
Я вхожу в нее одним резким движением, она хватает ртом воздух и выгибается в спине. Мои руки сжимают ее бедра, а глаза прикованы к довольному лицу с пылающими щеками.
– Не можешь молчать даже во время секса, полагаю? – хмыкаю я, входя в нее размеренными движениями.
Она извивается, отчаянно прося большего. Пытается двигать бедрами и тазом, который я крепко удерживаю на месте.
– Не будь негодяем, Марк! – рявкает она и направляет на меня гневный взгляд. – Трахни меня, ради всего святого.
Нас настигает приступ смеха. Но я выполняю ее просьбу и, приподняв ее за упругую задницу, вхожу так, словно это последний секс в моей жизни. Словно я готов испить эту женщину до дна.
Наше дыхание срывается, превращаясь в хриплые отрывистые попытки глотнуть воздух. Руки Лили хватаются за изголовье кровати. Ее тело вытягивается, грудь покачивается, как воды моря. Это тело богини заставляет меня покрываться мурашками, заставляет сильнее сжимать мягкие бедра.
– Так хорошо, Марк, – хнычет она. – Марк… Марк… Марк… – повторяет, словно в бреду.
– Лили, – со свистом выдыхаю я.
Потому что я люблю, как ее имя слетает с моих губ. Как оно ласкает слух, словно любимая песня, которую ты уже знаешь наизусть.
Я наклоняюсь, запускаю руку в волосы Лили, обхватываю затылок и притягиваю ее губы к своим. Наши языки борются за доминирование. Моя щетина царапает нежную кожу, но Лили не отрывается от меня ни на секунду.
– Кажется, ты действительно, жаркий, мистер Июль. – Это ее последние слова, перед тем как все внутри нее воспламеняется, мышцы сжимаются, а голос срывается на тихий крик, который я тут же проглатываю.
Мы соприкасаемся лбами, смотря друг другу в глаза. Смешивая наши эмоции в один беспорядочный клубок, который нам навряд ли удастся распутать.
Я отвожу ногу Лили в сторону и поднимаю чуть выше, чтобы толкнуться глубже. Ее руки крепко сжимают мою задницу, которая, кажется, ей очень нравится. Я вхожу резкими движениями и кончаю, дрожа с ног до головы.
Когда мы перестаем трястись и дышать так, будто пробежали марафон, я перекатываюсь на спину и иду ванную, чтобы избавиться от презерватива.
Когда возвращаюсь, ложусь в постель, и Лили тут же чуть ли не залезает на меня. Она прижимается грудью к моему боку, крепко обхватывая руками.
Я замираю и глубоко дышу.
– Давай-давай. Послесексовые обнимашки, ворчун, – зевает она.
Но когда веки Лили начинают тяжелеть, я просто, чтобы не прерывать ее сон, переступаю через себя. И просто, чтобы ей было теплее, обхватываю рукой мягкие изгибы.
– Я не смогу ходить после того, что ты со мной сделал, – сонно бормочет она.
– Трахнул. Это называется, трахнул. – Я скольжу ладонью по ее спине. Маленькие шрамы на лопатках и чуть ниже ощущаются под кончиками моих пальцев, заставляя мое давление подскочить.
Как я не заметил их раньше? Возбуждение настолько отключило мой мозг? А затем я понимаю, что Лили ни разу не повернулась ко мне спиной. Я прикасался только к ее плечам и пояснице.
Стоять спиной – значит быть уязвимым.
Она говорила, что я должен быть смелым. Смотреть ей в глаза. Но на самом деле она сама защищалась. Я бы никогда не причинил ей вреда. Неужели Лили не ощущает себя рядом со мной в
Я аккуратно приподнимаюсь, чтобы якобы лечь поудобнее, но на самом деле бросаю взгляд на ее спину. Множество побледневших шрамов, как от мелких ожогов, рассыпаны по коже, как созвездия.
Какого. Хрена.
Желание выяснить, что с ней случилось и кто в этом виноват, пульсирует у меня под кожей. Ядовитая ненависть к неизвестному обидчику ощущается кислым привкусом во рту, а желание защитить эту женщину, горит в груди как лесной пожар.
Лили прижимается крепче к моей груди, мурлыча как котенок. Я сильнее обхватываю ее руками, даже если не обнимаюсь.
– Хорошо, я не смогу ходить, после того как ты меня трахнул, – запоздало произносит она, борясь со сном.
– Этого я и добивался.
– Почему?
Отличный вопрос. Ответов на него множество.
Дыхание Лили выравнивается, веки перестают подрагивать. Я провожу носом по ее голове, вдыхая аромат бабл-гама, и когда убеждаюсь, что она крепко спит, шепчу:
– Потому что я не хочу, чтобы ты уходила, городская девушка.
Утренние солнечные лучи заглядывают в открытые двери веранды и целуют мои горячие щеки. Они все еще не остыли после того, что произошло вчера вечером. Повторилось ночью. А затем рано утром.