Холодное пламя полностью

«Марк лучший капитан. Он знает, что делать.» 

Правда.

«Марк напыщенный индюк, который не может связать двух слов.» 

Ложь.

Я останавливаюсь и смотрю вслед двум мужчинам, бросивших эту фразу. Хочется запустить в их головы бутылку воды, которую я изо всех сил сжимаю в руке.

Я вновь жмурюсь, только на этот раз от пламенного солнца. Сегодня такая жарища, что еще чуть-чуть и подошва моих босоножек расплавится.

«Да? Не может быть? Ну слава богу. Я уже думала они никогда не вернуться.»

Я поворачиваюсь на голоса, доносящееся из открытой двери салона красоты.

«Марк сказал, что они успели вырыть траншею, но им пришлось добираться до самого дальнего аванпоста.»

Я врываюсь в салон красоты, как одичалая. Администратор испуганно смотрит на меня, а затем переводит взгляд на… Джемму. Конечно же, она знает больше.

Я расправляю плечи и делаю вид, что зашла сюда не потому что бросаюсь на всех, кто говорит «Марк».

– Я хотела узнать… – Поворачиваюсь к администратору. – Делаете ли вы педикюр?

– Д-да. – Заикается она. Видимо, я действительно выгляжу дико.

Я возвращаю взгляд к Джемме, которая смотрит на меня с опаской. Боится, что я вырву у нее парикмахерские ножницы и устрою дебош?

– Спасибо. Запишусь к вам… – Никогда. – Через пару недель.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Лили! – окликает Джемма. Я поворачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом. – У тебя все хорошо?

Да. Нет. Не знаю.

Я просто хочу сесть на свою веранду со своим хмурым мужчиной.

Мне плевать, что он на самом деле не мой.

Когда мистер Июль на моей веранде, он принадлежит только мне.

Я просто киваю и ухожу.

Бегу со всех ног домой.

Неужели он позвонил Джемме? Они друзья, это вполне логично. Так ведь? Мое глупое сердце не согласно. От ревности оно готово пробить грудь и поджариться на этом раскаленном асфальте.

Я добегаю до дома за считаные секунды. Машина Марка припаркована на его подъездной дорожке.

Он в порядке.

Он жив.

И теперь я могу задушить его своей злостью.

Мои агрессивные шаги грохочут подобно дроби барабана. Я размахиваю руками, будто направляюсь маршем на войну.

Мой кулак ударяется об его дверь.

Больно.

Стучу чуть слабее.

Никто не открывает.

Стучу еще раз.

И еще раз.

Пинаю дверь.

Все еще без ответа.

Захожу в свою дверь, быстро пересекаю коридор, кухню и оказываюсь на веранде. Из меня вырывается резкий прерывистый выдох, похожий на скрежет металла.

Марк сидит в моем кресле. Ждет ли он меня?

Его глаза закрыты, веки подрагивают от неглубокого сна. Около шрама на виске виднеется новая ссадина, покрытая коркой.

Я подхожу к нему, аккуратно касаюсь волос, чтобы лучше рассмотреть рану,  и стараюсь не дышать. Вроде бы выглядит не так плохо, но все равно не очень приятно.

Марк резко распахивает глаза и хватает меня за запястье. Я подпрыгиваю на месте, пульс ощущается в каждой клетке тела. У меня стучит в ушах, болит в груди и так пусто в животе, что мне не удается подобрать слов, чтобы сказать…

Я скучала. Я благодарю бога, что ты жив. 

– Привет, городская девушка. – Голубые глаза Марка, похожие своим цветом на лед, должны меня охладить. Но все наоборот. Я нагреваюсь, слово поднесла руки к костру. У меня покалывает все тело.

– Привет, мистер Июль, – с дрожью выдыхаю я.

Марк встает во весь рост, возвышаясь надо мной, как тот горный хребет, который он спасал. Я хватаю его за футболку, сжимая ткань в кулаке. Мне хочется придушить его и зацеловать одновременно. Не удивлюсь, если вокруг меня клубится пар от гнева, смешанного с яростным желанием оказаться в руках этого мужчины.

Обними меня, чертов кусок льдины!

– Давно не виделись. Больше так не пропадай, – яросто шепчу я.

– Не могу обещать. Такая работа. Жизнь непредсказуема. – Он хмыкает и делает глубокий вдох, сжимая ладони в кулаки. А когда переводит взгляд на мои губы, то так и не выдыхает.

Неожиданно я осознаю, что даже если все кругом временное, мне хочется, чтобы Марк Саммерс был моим. Даже на чуть-чуть. Потому что это намного лучше, чем не иметь его вовсе.

– Получается, нужно ловить каждый момент.

И я целую его. Так крепко и всепоглощающе, что меня не оторвать от него даже силой. Мои руки обвивают его шею, а пальцы погружаются в мягкие густые волосы на затылке. Наш поцелуй отчаянный и голодный, наполненный страхом и облегчением одновременно.

Его большие ладони скользят по моему позвоночнику, очерчивают ребра, а затем обхватывают лицо. Наши языки наконец встречаются, и я издаю тихий вздох, который Марк тут же вбирает в себя, как запретную сладость.