Глаза Марка темнеют, руки скользят по моим ребрам, и даже через ткань футболки прикосновение заставляет меня покрыться мурашками. Наши губы сталкиваются, и можно почувствовать, как вспыхивает искра, как если бы разводили огонь. Весь мир остается за пределами нашего маленького пространства, а мы греемся в теплом свечении, которое излучают наши сердца, громко бьющиеся в унисон.
Руки Марка накрывают мою голову, зарываясь в волосы и притягивая меня ближе. Хотя кажется мы уже вросли в друг друга. Я отстраняюсь лишь на мгновение, чтобы стянуть с него футболку. Мое дыхание такое прерывистое, что у меня кружится голова. С губ Марка срывается стон, когда я очерчиваю холодными руками его ребра, косые мышцы пресса и достигаю пряжки ремня. Мое дикое сердце смягчает ритм лишь на секунду, когда мы освобождаем друг друга от одежды, а затем вновь летит галопом, ударяясь о мозолистую горячую ладонь, накрывшую голую грудь.
Волны озноба накрывают нас снова и снова. Мы дрожим от страсти вперемешку с трепетом, распаляющим нас изнутри.
Я обхватываю член Марка рукой и слегка приподнимаюсь на коленях, чтобы затем резко опуститься с совершенно грязным хлопком. Этот звук заставляет нас трястись от череды эмоций и сдерживаемой похоти, отражающейся в наших глазах, как в зеркалах.
– Не сдерживайся, капитан, – это последнее, что я шепчу, перед тем как Марк затыкает мне рот жгучим поцелуем. Он приподнимает меня за ягодицы, сжимая их в мертвой хватке, и подается бедрами вверх с такой силой, что у меня немеют ноги.
Тепло внизу живота обжигающее и тягучее, оно с каждой секундой все больше разливается между ног. Мои глаза закатываются, ногти впиваются в плечи Марка, оставляя алые полосы.
Вибрация проходит через наши тела, эмоции бурлят и находят выход в прикосновениях, стонах и хриплом шепоте:
– Я люблю тебя.
Мы говорим эти слова в один голос. Искренность и чистота этого признания, заставляет сердце замереть, хотя оно звучит не в первый раз. Но думаю, с этим мужчиной я всегда ощущаю каждую эмоцию, как новую. Каждое чувство, как долгожданное.
Марк обжигает мою шею влажным поцелуем и сжимает сосок. Я вскрикиваю и содрогаюсь в его руках, пока перед глазами вспыхивают языки пламени, сжигающие меня дотла.
Я опускаюсь на Марка в последний раз, и он пульсирует внутри меня, дрожа всем телом. Мы прижимаемся друг к другу влажными от пота телами и восстанавливаем дыхание.
Повернув голову, вижу, что стекла машины запотели. Я хватаю руку Марка и оставляю на окне след наших ладоней.
– Как в Титанике, – хихикаю я.
– Надеюсь, ты подвинешься и пустишь меня на эту чертову дверь.
Веки трепещут, когда Марк приятно массирует мою голову. Мы перебрались на заднее сиденье и лежим в ужасно странной и неудобной позе, но, кажется, нам плевать. Сейчас мы настолько расслабленные и умиротворенные, что даже если произойдет землетрясение, нас навряд ли это потревожит.
– Дождь закончился, – шепчет Марк , в ответ я издаю какой-то неразборчивый сонный звук и утыкаюсь ему в шею. – Нужно ехать. Поспишь дома.
– А ты?
– Мне нужно на работу. Томас остался за главного на время, но я должен заступить в ночь.
– Ненавижу твои ночные смены, – тихо признаюсь. Еще никогда я не говорила Марку, как сильно на самом деле переживаю за него.
И иногда в тайне ненавижу его работу. Не так, как ее ненавидела Дейзи. Не потому, что он не может надеть на нее шикарный костюм. Мне вообще плевать, что у Марка и костюма то нет. И не потому, что у него нет офиса с огромным столом из красного дерева и личного секретаря. Меня вполне устраивает его маленькая комната пыток с топором на стене.
– Я не могу найти себе место из-за тревоги, но в то же время очень сильно горжусь тобой. Это странно: не хотеть отпускать тебя на работу, но восхищаться тобой, когда ты там?
– Это странно: не хотеть отпускать тебя на твой чемпионат, но желать, чтобы ты надрала там всем задницы?
Я слегка напрягаюсь, потому что понятия не имею, что теперь делать. Вдруг Ричард снимет нашу заявку? Я не могу участвовать без тренера. В сотый раз за день внутри меня начинает зарождаться тошнота.
На самом деле мой организм бунтовал всю последнюю неделю, потому что мои мысли всегда были не на месте.
Марк успокаивающе поглаживает мое плечо.
– На самом деле это не странно, – продолжает он. – Нам может не нравиться то, на что идут наши любимые люди ради достижения своих целей, мечт, желаний. Но мы все равно гордимся и поддерживаем их в любом деле, ведь это то, что делает их счастливыми.
Я рисую на его груди мордочки разных животных. И он говорит, что это кошки миссис Трент. Мы долго хохочем, а когда затихаем, Марк спрашивает:
– Ты расскажешь, что у вас произошло с Ричардом?
– А ты еще не догадался?
– Я бы хотел знать все детали.
– Пообещай, что после этих деталей Ричарда не найдут где-нибудь в горах со свернутой шеей.
Ответом служит его не успокаивающее хмыканье. Это тот звук, который совсем не сулит ничего хорошего.
Я приподнимаюсь и бросаю на него грозный взгляд.
– Марк, нельзя сворачивать людям шеи в горах!