– Согласен. – Он кивает, задумчиво потирая подбородок. – Незачем подниматься в горы, когда у моего лучшего друга четырнадцать акров земли, где можно закопать кого угодно и его навряд ли когда-нибудь найдут.
Я моргаю и смотрю на него взглядом «ты, должно быть, шутишь?».
Марк качает головой, как бы говоря: «Не шучу». Однако потом он улыбается и притягивает меня к себе, чтобы я вновь легла к нему на грудь.
– Рассказывай. Обещаю, его шея будет цела и невредима… лучше сломаю ноги.
– Мы больше не будем смотреть кровожадные сериалы, – фыркаю я. – Они плохо на тебя влияют.
Погрузившись ненадолго в тишину, я тихо начинаю:
– Что, если я скажу, что у Ричарда была веская причина, чтобы выгнать меня?
Марк расчесывает мои волосы, успокаивая и без лишних слов побуждая говорить дальше.
Я облизываю резко пересохшие губы.
– В аэропорту я ответила на звонок мамы.
Я уже не маленькая девочка, которая пытается вложить в это слово все свои чувства, чтобы создать иллюзию нормальной семьи, где у ребенка есть родитель.
– Ты не говорила, что продолжаешь с ней общаться. – Тело Марка напрягается под моей ладонью. – Хотя я не должен удивляться. От тебя нельзя ожидать чего-то другого. Ты слишком добра.
– Эта женщина, несмотря на все попытки избавиться от своего ребенка, все равно не давала мне забыть о своем существовании. Это абсолютно глупо, но в какой-то момент я устала искать логику в ее поступках. Она просто всегда и везде искала выгоду. И от меня она ее получала. Каждый раз, когда Грета приходила ко мне, оставшись без работы и денег, я… Я просто не могла ее бросить. Может быть, все эти умные люди не просто так придумали, что у матери и ребенка есть связь, несмотря ни на что? А может быть, я просто хотела, чтобы Грета оставалась в моей жизни, даже если она не достойна ни одной улыбки. Потому что это лучше, чем быть одной.
Марк вздыхает и целует меня в макушку.
– Это так не работает, милая. Правила жизни одинаковы для всех. Относишься к людям как к дерьму, получаешь дерьмо в ответ. Эта женщина достойна смертного одра, и ты меня в этом не переубедишь. Я ненавижу ее, хотя даже не знаю. Ты можешь на меня обидеться за эти слова, но во мне просыпается желание убивать, когда я осознаю, через что тебе пришлось пройти и кто в этом виноват.
По мне пробегает волна мурашек от его защитного и покровительственного тона. После таких слов хочется спрятаться за этим мужчиной, как за непробиваемым щитом. Я никогда не считала себя слабой. Ранимой? Да. Сентиментальной? Да. С ярко выраженной эмпатией? Да. Но не слабой. Мне бы просто не удалось выжить, не развив в себе определенную силу. Но сейчас… рядом с Марком мне очень нравится слабость, которая позволяет мне делать ровные и спокойные вздохи. Не дрожать, не обхватывать свои плечи руками, не бояться поворачиваться спиной.
– После разговора я тоже сказала Грете гореть в аду, – хмыкаю я. – А затем я заблокировала и удалила ее номер.
– Горжусь тобой. – Марк легко усмехается и опускает свою ладонь с моих волос на плечо, крепко сжимая. – Так что она сказала тебе до того, как ты послала ее?
Я рассказываю всю череду событий и открытий, начиная с разговора с Ричардом и заканчивая тошнотворной беседой с Гретой. Глаза Марка чуть не ползут на лоб, когда он слышит обо всей этой грязной паутине лжи.
– Ричард однажды упоминал, что его семья была замешана в большом конфликте, но я и подумать не могла, что это как-то связано со мной. Не удивительно, что он чуть не лишился дара речи, когда…
– Это все равно не давало ему право так с тобой разговаривать. Неужели он не видит, что ты скорее заплачешь от стресса, чем провернешь какую-то аферу? Кража мармелада в супермаркете – твой максимум.
Я смеюсь, но веселье быстро исчезает, потому что ситуация все еще остается отстойнее некуда.
– Я не знаю, как с ним теперь разговаривать. – Я приподнимаюсь, а затем сажусь, чтобы натянуть футболку. – И стоит ли вообще пытаться ему что-то доказать. Он подумает, что нужен мне только для того, чтобы поехать на чемпионат.
Марк тоже садится, одевается, а затем крепко сжимает мою руку.
– Мы разберемся. Вместе. Ты поедешь на этот чемпионат и привезешь мне кубок. – Он дарит мне хитрую улыбку и прищуривает глаза. – Будем пить из него пиво?
Я взрываюсь смехом, который тонет в мелодии звонка телефона Марка. Он тянется к приборной панели автомобиля, а затем принимает вызов. Лицо Марка становится хмурым и таким серым, что внутри меня что-то переворачивается.
– Успокойся, Мия, и говори медленнее.