— В институт возьму. На штатную должность. У нас с тобой теперь на Эригоне непочатый край работы. — Кирсанов говорил с придыхом, чувствовалось, как сильно он волнуется в эти минуты, как важно для него все происходящее, и у Трегалина создавалось стойкое ощущение, — важно не из-за славы или денег, важно потому что дух захватывает и живешь в такие моменты на полную катушку, когда каждый шаг открытие…
— Запись как? Нормально? — Чтобы немного отвлечься, унять сердцебиение спросил Александр, но быстро понял, что отвлеченных тем теперь попросту не существует.
— Запись идет прекрасно. Ты молодец, что сумел рассмотреть все три слоя. Эта структура, вкрапленная в обшивку, кажется мне чрезвычайно-важной, видимо, именно в ней скрыто понимание функциональности всего комплекса. Но ты лучше скажи мне: структуру самих пятен распознать можно? Вся надежда только на тебя, я проверял, — ни один сканер не обнаруживает сеть, даже в тех местах, где я точно знаю, что пятна расположены у самой поверхности. Они словно глотают излучение сканеров…
— А может так и происходит? Если действительно предположить что перед нами космический корабль, то розетты по внешней стороне обшивки вероятно являются энергопоглощающими устройствами. — Предположил Александр. — Тогда срединный слой — место накопления и перераспределения энергии, а внутренний… Внутренний, быть может, работает как наши эмиттеры суспензорного поля,[23] тогда вот ответ: почему нет переборок и палуб! Они вполне могли состоять из поля, аналогичного нашей суспензорной защите!
Кирсанов ответил не сразу. Некоторое время он обдумывал слова Трегалина и лишь затем произнес:
— Саша, строить гипотезы сейчас ни к чему. Вредно. Хорошо ты прав, а если нет? Приняв определенное предположение, мы можем пропустить что-то важное, понимаешь?
— Да, понимаю… конечно…
В этот миг их диалог был прерван самым неожиданным образом: стены, свод, да и базальтовый пол пещеры внезапно содрогнулись, вниз, множа вибрации и порождая оглушительный грохот, рухнуло несколько многотонных ледяных глыб.
— Что такое?! — Кирсанов едва удержал равновесие.
— Обвал! — Александр, не смотря на внезапность, уже успел сориентироваться. — Пронесло, похоже, — несколько глыб сорвалось от свода, но ни одна не задела вездеход…
— Больше ничего не ощущаешь?
— Рост температуры. Резкий термальный всплеск. Далеко. Наверху, и в стороне. Боюсь это в районе посадочной площадки «Эрголайна»
— Что ты говоришь, Саша?!
— То, что ощущаю. Похоже, там произошла авария или катастрофа… Точнее не скажу, слишком далеко…
Как люди встают на путь кибрайкеров? Кто они такие?
Ответ на второй вопрос знают многие, но не догадываются, что в своих рассуждениях, основанных на стереотипном мышлении, они грешат против истины. Мнение, навязываемое средствами массовой информации, традиционно преподносит кибрайкеров, как неких негодяев, сознательно идущих на избыточное имплантирование, чтобы получить возможность бесчинствовать в сети.
Герберт предпочитал не смотреть галактические новости, а если все же случалось увидеть репортаж «о варварском вторжении кибрайкеров», он даже не усмехался в ответ на голословные утверждения, относительно извращенной психологии «суперхакеров» и «мужественных мнемониках, единственно противостоящих разрастающемуся злу».
Случись невероятная ситуация, когда бы ему пришлось дать интервью, Хайт в первую очередь объяснил бы журналистам, свободно рассуждающим о избыточном имплантировании, в чем их основная проблема. Большинство людей получают свой единственный имплант сразу после рождения. Их рассудок с младенчества адаптируется к кибернетическому устройству, единственное назначение которого состоит в распознавании мыслеобразов, преобразования их в понятные для бытовой техники команды и передачу мысленного распоряжения человека исполнительной системе.
Ни один ведущий галактических новостей, равно как и их постоянные зрители, ни разу не испытывали на себе
На языке специалистов подобный обмен данными называется «прямым нейросенсорным контактом». Явление известно со времен Галактической войны, когда люди управляли исполинскими сверхсложными кибермеханизмами при помощи мысли, получая отклик на уровне реальных ощущений, что необратимо меняло их психику.
