Считается, что мнемоники — антиподы кибрайкеров, но Герберт знал, что данный антагонизм создан искусственно. На самом деле корпорации Окраины, приступив к формированию касты мнемоников, пользовались услугами тех же (уже ставших известными в подпольном «бизнесе») нейрохирургов, и единственное отличие между «специалистами по защите информации» и теми, кто покушался на нее, заключалось в различном мировоззрении.
В сознании мнемоника всегда присутствовало ощущение собственной правоты, законопослушности, моральной чистоты собственных действий, хотя, защищая корпоративные сети, они пользовались теми же приемами, навыками, техническими средствами и ментальными способностями, что были присущи их врагам и антиподам — кибрайкерам.
Если быть честным, следовать логике и здравому смыслу, то следует признать, — на самом деле противоречие между кибрайкерами и мнемониками условно, граница, разделяющая их, размыта, а моральные принципы постоянно балансируют на грани фола, но судить об этом дано лишь тем, кто сам прошел чрез имплантации.
Да, Герберт не отрицал — его злили рассуждения о «виртуальных преступниках» и «благородных защитниках» киберпространства. Дело в том, что пережив кризис, корпорации уже не могли остановить процесс подготовки все новых и новых «специалистов», но осознав все опасности и все выгоды новых технологий, хозяева Корпоративной Окраины задали себе вопрос: а почему бы нам не содержать своих собственных кибрайкеров?
Так с цинично рассмотренной перспективы глобального промышленного шпионажа и одновременно — противоборства ему, родилась новая концепция подготовки мнемоников, ставшая, как уже не раз бывало в истории цивилизации, фундаментом, и одновременно — импульсом к дальнейшему развитию новых способностей человеческого рассудка.
Понимая, что имплантация взрослых людей, с устоявшейся психикой, — занятие неблагодарное, дающее очень малый процент успеха при огромных затратах, корпорации независимо друг от друга пришли к выводу, что начинать готовить нужно подростков, а еще лучше — детей в возрасте от трех до пяти лет. Сирот на Окраине в условиях враждебных к человеку, едва освоенных планет хватало с избытком и сеть закрытых «корпоративных школ» не испытывала недостатка в «учащихся».
Юный организм легче переносил дополнительные имплантации, детская психика более пластично воспринимала включение кибермодулей, как и не свойственные рассудку новые грани мироощущения, — их воспитывали и подготавливали в одних и тех же стенах, до определенного возраста дети росли вместе, разделение происходило только в период, когда у подростков начинали проявляться индивидуальные черты характера, появлялись наклонности, позволяющие определить, к чему больше тяготеет имплантированный рассудок — к защите или же к нападению.
Нужно сказать, что узкая специализация кибрайкеров при этом сохранилась, а вот спектр задач для мнемоников значительно расширился, — с определенного момента они не только защищали корпоративные сети от несанкционированного доступа, но и руководили сложнейшими кибернетическими комплексами, которые до этого не вводились в эксплуатацию из-за жестких ограничений на использование модулей «искусственного интеллекта».
Герберт Хайт прошел имплантацию и курс обучения в одной из корпоративных школ.
Как он оказался на свободе и получил возможность жить по своему усмотрению, действуя на собственный страх и риск, подобно легендарным кибрайкерам прошлого?
Все в мире имеет объяснение, свою причину и следствие. В начале двадцатых годов тридцать девятого века корпорации отказались от подготовки мнемоников и кибрайкеров. Как альтернатива возникла независимая сеть центров обучения, где готовили специалистов обоих профилей. Потом их тривиально, цинично продавали корпорациям.
Десять лет назад система подпольного имплантирования и работорговли, процветавшая в худших традициях темных веков, была выявлена и разгромлена флотом Конфедеративного Содружества. В результате крупномасштабной операции, проведенной с санкции Совета Безопасности Миров, десятки тысяч юных мнемоников получили свободу, примерно такое же количество подростков попало на реабилитацию, но часть воспитанников, принятых на попечительство Конфедерацией, к моменту освобождения уже являлись полностью сформировавшимися личностями. Герберт прекрасно понимал, кто он на самом деле. Ни одна программа психологической помощи не могла уничтожить в нем начатков кибрайкера, потому, стойко выдержав прессинг, легко пройдя выпускные тесты, он обрел свободу, гражданство Конфедеративного Содружества, и право выбирать свою дальнейшую судьбу.
Естественно бывшие воспитанники «центров специальной подготовки» находились под негласным контролем, но Хайт за годы обучения научился поистине неистощимому терпению, — он дождался своего часа, и исчез, растворился среди многомиллиардного населения Обитаемых Миров, чтобы встать на опасный, но как казалось — предначертанный Судьбой путь — путь кибрайкера-одиночки.
Жалел ли он сейчас о сделанном выборе?
