Новые слова. Аржан. Кара-Том. А как назывался тот мыс, где встретились эти двое? А упрямая вдова? Для одного раза информации было многовато, но он надеялся, что позже что-нибудь ещё вспомнит. Кормление костра. Его желания на ветках пихты. И та стрекоза. На него напал смех, он сжал губы, но его распирало, словно он укусил лимон. Соня обернулась, посмотрела на него и улыбнулась. Как далеко прошёл логистик из Штутгарта на пути в глухомань? Ещё недалеко. Главное, что дороги назад уже нет. Шаманка открыла ему новый мир, и он переступил порог. Сделал два-три шага — и заметил, что дверь за его спиной захлопнулась. Какое счастье. Силы на берегах. Духи-хранители. Они появились вместе с местом, где жили. Он чувствовал их, они давали о себе знать. Может быть, как покалывание на коже. Логистик этого в жизни бы не почувствовал. Но логистика он с себя стряхнул, самое позднее, в болоте. Новый Матиас Блейель беспечно, с любопытством шёл на ощупь по волшебному миру. Особые места, самые важные вехи. Рождение, совершеннолетие, Горная Шория, Холодные ключи. Главное — не отупеть от счастья.
Описав широкую дугу, лодочник пошёл к пристани — плоскому каменистому берегу, где уже не было никаких духов, зато рядышком покачивались более дюжины деревянных лодок. Вечернее небо вовсю сияло сиреневым светом, тайга утонула в темноте. Вернувшись в Чувашку и пройдя через ворота, Блейель увидел на веранде, на бельевой верёвке, волчью шкуру и волосяную плётку. Он отстал от других, прикоснулся к жесткому меху, потрогал клыки и жёлтые стеклянные глаза. Но плётка напомнила о чём-то неприятном, и он поскорее развернулся и пошёл в дом, к остальным.
Они сидели той же компанией, что и вчера, и пили чай с шоколадками. Саша уехал в Мыски, где его ждали жена и дети.
— Ак Торгу, — обратился к ней Блейель, — White Silk[44] —
— Да, да, Катя, — ответила за неё Татьяна, — Катя Сабанова.
— Катя… Сабанова?
— Юрий Сабанов! — лучезарно улыбнулся Юрий, положив ладонь себе на грудь, и вышел из комнаты.
— Да, White Silk, — ответила певица, — Ак Торгу, White Silk. And what is Blejel?[45]
У него пробежали мурашки, когда она произнесла его фамилию. Но что означает Блейель? Очень долго он считал, что это вообще ничего не значит, и никогда на эту тему не задумывался. В школе его дразнили Плейелем, спасибо, ещё, что не цыпой. Только Илька показала ему статью в толковом словаре. Валёк, деревянная колотушка, чтобы отбивать мокрое бельё. Но как это сказать по-английски? Он вспомнил волчью шкуру на бельевой верёвке.
— Bleuel is very happy,[46] — ответил он.
Тут снова вошёл Юрий, замахал руками и закричал:
Блейель снова занервничал, но перед глазами всплыла Ак Торгу в нижнем белье. Какое везение, что Юрий тут же поставил на стол несколько банок пива, купленных в деревне по пути. И охотник за духами узнал, что в баню пойдут парами, сначала Ак Торгу с Соней, потом они с Артёмом.
— И только одну банку пива наперёд, слышишь? Я хотел бы обойтись без массажа сердца. Сам-то я выпью две, потому что мне кажется, что пора расставить точки над «и».
— Какие точки?
— Я что, не так выразился?
— Не знаю. Только я не умею делать массаж сердца.
— Ну надо же.
Вместо ответа Блейель воздел стакан и чокнулся с Артёмом. Руки его дрожали. Татьяна и Юрий перечислили всё, что выращивали в огороде, и заверили его, что молоко у них только от своей коровы. Так они развлекали гостей, пока обе разрумянившиеся барышни не возвратились, с полотенцами на головах и усталыми, довольными лицами. Перед ними поставили минералку и пиво, а Татьяна захлопотала у плиты.
— Now, Matthias,[47] — крикнула Ак Торгу, —
—
Баня оказалась маленькой, кособокой, сколоченной из таких же досок, как и домик Сабановых. Лиственница, подумал Блейель. С веранды нужно было подняться на три ступеньки, в предбанник, где едва могли развернуться два человека, и то по очереди. Новичок ждал, опустив голову, пока Артём не забросил одежду на длинный крюк и не закрыл за собой дверь в парилку, обдав его влажным, горячим воздухом.
Изнутри он заметил скользкий дощатый пол, потом длинный, грубо сколоченный стол, похожий на верстак, занимавший всю левую часть помещения. Справа потрескивала круглая металлическая печь. Артём стоял перед ней с ковшом и лил воду на камни сверху, вода с громким шипением испарялась. Вода была и в цилиндре вокруг трубы, и ещё, холодная, колодезная, в цинковом корыте у двери. А в тазу полагалось смешивать горячую воду с холодной, чтобы обливаться.
— Но это потом, — объяснял Артём, бледный и долговязый. — Сначала вот это.
