Наконец часовня опустела. Теперь никто не мог помешать Бальтазару обшарить помещение в поисках записей Ангела Тайн. Дневников, посланий, «демонических писем», спасëнных из библиотеки Азраэля ценных книг… Всë это могло иметь значение. Абигор небезосновательно полагал, что трусоватый ангел тщательно подготовил свой уход и должен был оставить «завещание». Первым делом Бальтазар проверил, не привязана ли записка под одним из подлокотников, затем исследовал на наличие тайников пол и стены, решив, впрочем, не трогать мозаичные узоры и слегка поблекшие иконы. Ничего. Ни намëка на важные записи, оставленные для Эйба. Оставалось внимательно изучить только потолок…
— Видимо, я была не единственной любительницей чтения, — раздался озорной голосок сзади, и Бальтазар заметил стоящую в дверях девушку. Она и раньше сидела в часовне, но вышла вместе с остальными. На смуглом лице, обрамлëнном тëмными волосами, постриженными под неровное каре, играла лукавая улыбка, а тонкие пальцы сжимали ежедневник, перевязанный шнурками.
— Не исключено, что наши цели совпадают, — ухмыльнулся Бальтазар, медленно протягивая руку к спрятанному за поясом ножу: книга была нужна ему любой ценой.
— Тогда забирай. Я уже всё для себя узнала, — и девушка, смеясь, швырнула демону ежедневник, хранивший тайны Разаэля.
Они смогли договориться лишь в одном: обе стороны встретились в поле на западе в нескольких километрах от города. Натаниэль чувствовал, как небо над ним нависло стальным куполом и сжималось со всех сторон. В глазах стоявшего в парадной красной мантии Абигора читалась пугающая решимость. Сердце стучало так часто, что, казалось, должно было вот-вот выпрыгнуть из груди. Ангел прекрасно знал, почему они собрались именно здесь. Крепнущее взаимное недоверие вот-вот должно было перерасти в бурю, и у него была всего одна попытка предотвратить это.
Абигор, Бальтазар и Роджер выглядели спокойными и даже расслабленными, но это не могло обмануть инстинкты Нейта. Единственное, что сейчас спасало его — узор в виде оксалиса, вышитый на толстовке, однако от пистолета или лезвий Бездны защититься ему было нечем. Присутствие Лючии одновременно подбадривало и давило: вспыльчивая девушка могла сорвать переговоры. Вдобавок с ними зачем-то увязался и Мальтус. Хотя у Натаниэля была призрачная надежда, что демон успеет очистить разум Роджера от Бездны, в глубине души он понимал: придëтся тянуть время, и полагаться можно будет только на Аврору. Девушка сама изъявила желание пойти, чем немало успокоила Нейта, ведь ангел до последнего опасался, что она откажется занимать чью-либо сторону…
Роджер вышел вперëд. В его глазах не было отпечатка Бездны, и одно это уже означало его мирные намерения. Следом с места сдвинулся Абигор, и, наконец, Натаниэль тоже шагнул навстречу, принимая правила этих переговоров.
— Что ж, — провозгласил Демон В Красном, — полагаю, здесь мы предъявляем обвинения, а ты решаешь, как на них ответить. Я начну. Натаниэль, в присутствии своих союзников и твоих друзей я обвиняю тебя в предательстве. Ты раскрыл мой секрет врагу, что помешало мне защитить дорогого мне демона. Вдобавок это повлекло за собой и другие потери с нашей стороны. Что ты хочешь сказать в своë оправдание?
Натаниэль заметил, как дëрнулась Лючия, но жестом остановил еë. Он знал правила ритуала. Демоны называли это Судом Немезиды. Обвинители выступали судьями и палачами и сами выбирали наказание, однако у обвиняемого было право оправдаться или огласить свои потери, равные по значимости потерям Абигора. Молчание означало согласие с приговором. Ангел, не сказав ни слова, опустил глаза.
— Теперь ты, Роджер, — подсказал парню демон.
— Натаниэль, — начал парень, пытаясь соблюдать торжественность процесса, но заметно нервничая, — я обвиняю тебя в неуважении и недоверии ко мне. Ты пытаешься спасти меня от силы, благодаря которой я могу защитить тех, кто мне дорог. Как знать, может, я мог бы спасти и еë…
Ладонь Абигора, опустившаяся ему на плечо, придала парню смелости и помогла закончить речь.
— Стигмато — часть меня, Натаниэль, и пытаться избавиться от него — всë равно, что отрубить мне руку. Научись уважать мой выбор и верить в мои силы, и тогда мы с тобой поговорим…
— Ты думаешь, возможность ещё представится? — тихо отозвался ангел, — тебе ведь не рассказали, да? Это суд, Роджер, и признанная мной вина достаточна для вынесения мне смертного приговора. Око за око. Моя жизнь в уплату за жизнь Лерайи…
— Ну уж нет, — с издëвкой провозгласил Абигор, — ты не сделаешь меня убийцей, а себя — благородным мучеником, Нейт. Приговор будет иным.
Пока ангел, демон и человек вели переговоры, Бальтазар внимательно рассматривал странника в восточных одеждах. Его лицо, наряд и даже поза почему-то казались стрелку знакомыми… Неужели этот человек сейчас улыбнулся, встретившись с ним взглядом? И в этот момент всë встало на свои места, брови Бальтазара поднялись, а рука стремительно легла на рукоятку пистолета.
