– Дорогая, моя машина – продолжение моего дома, поэтому никакой это не труд. Сейчас для меня самое главное, Вик, чтобы тебе стало лучше. Давай, выздоравливай. Ради девочек. Ради меня.
Лорелея пожала ей плечо и принялась толкать кресло-каталку дальше по коридору. На улице стоял солнечный, чуть ветреный день. По небу плыли кружевные облака, тихо о чем-то перешептывались, шурша листьями, деревья. Какой резкий контраст по сравнению с тем, что было до этого. Три часа химиотерапии в темной больничной палате, Вики рассеянно листала старые номера воскресных приложений, которые Лорелея приносила ей в больницу, радуясь тому, что ее хламу наконец нашлось достойное применение. Эти старые газеты действительно привносили в ее нынешнюю жизнь спокойствие и разнообразие, пока она пила теплый сок из пластикового стаканчика. Время тянулось мучительно медленно. Даже слова и прикосновения рук Лорелеи были бессильны что-то изменить.
Еще пара дней, и все, она вернется домой. По крайней мере, пока все. До следующего раза. А следующий раз наверняка будет, учитывая, с какой скоростью рак расползается по ее телу, как будто для него это что-то вроде экскурсии. Сначала уплотнение размером с горошину в правой груди, затем, когда он пробился сквозь кордон лимфоузлов, боли в грудной клетке (во время операции узлы удалили, словно спутанный комок водорослей, вместе с грудью). Затем рак, как дурной запах, вновь заявил о себе уже во второй груди. Пока с ним борются, пытаются убить мерзавца, пока тот еще в зачаточном состоянии. Но господи, какой же он настырный. Никакого уважения к врачам, к их ловкому обращению с иглами или радиографом. И все равно, как твердили ей все, она была крепка, как бык (Вики не совсем нравилось такое сравнение, хотя она и подозревала, откуда оно пошло) и настоящий боец. Что ж, с этим не поспоришь. Она всегда была такая, всю свою жизнь. Она не привыкла сдаваться. И все же со временем бороться ей было все труднее. Три рецидива рака, три периода лечения, груди нет, волос нет, тела нет (раньше она и представить не могла, что под складками лишнего веса у нее скрывается фигура Памелы Андерсон, вернее, этакий старый мешок с костями). Господи, как же она устала. Похоже, ее знаменитый боевой дух тоже понемногу начинал иссякать.
С другой стороны, ее болезнь в известном смысле пошла на пользу Лорелее. Помогла проявить ее самые лучшие качества. Она возила Вики по врачам. Доставляла в лабораторию ее анализы, держала ее за руку. Когда ее не тошнило, покупала ей шоколадки, а когда тошнило – поила имбирным чаем. Она выслушивала все, что говорили врачи.
Во время консультаций со специалистами Вики неизменно казалось, будто она принимает участие в неком шоу: что она, как китайский болванчик, должна в нужный момент улыбаться, в нужный момент кивать, в соответствии с замыслом режиссера. В любом случае, она никогда не помнила, что они ей там говорили. Слава богу, у нее была Лорелея. Та запоминала все и даже разноцветной шариковой ручкой делала записи в небольшом блокноте.
Нет, Вики вовсе не была глупа. Она знала, откуда у Лорри столько сил – кроме Вики, в этой жизни у нее ничего не осталось. Мэган жила в Лондоне и была в очередной раз беременна, а значит, не могла лишний раз приехать в матери, как из-за беременности, так из-за целого выводка детей. Бет уехала жить за тридевять земель, в Австралию. Рори прожигал жизнь в Таиланде, а Колин… Бррр, Колин. Ей было противно даже вспоминать об этом мерзавце.
Оставалась только Вики. Последний осколок ее некогда большой семьи. Вики была ей дороже собственной жизни. Порой она бывала врагом самой себе. Нет, конечно, ради Вики ей пришлось пойти на некоторые жертвы, но иного выхода просто не было. По крайней мере сейчас.
Милая, нежная Лорелея, она была не настолько глупа. Понимая, что на эту Пасху к ней никто не приедет, она провела день с Вики и ее дочерьми в их крошечной квартирке.
Она появилась там днем, прогнувшись под грузом пасхальных яиц и нарциссов. Вики и Мэдди приготовили ягнятину с кускусом и жареными овощами под сметанным соусом; сверху блюдо было посыпано тыквенными семечками. За столом они обменивались друг с другом многозначительными взглядами, наблюдая за тем, как Лорелея с опаской ковыряется в тарелке. Ей стоило немалых усилий заставить себя попробовать столь нетрадиционное для Пасхи угощение, не сказав при этом что-то вроде: «Все это, конечно, очень мило, но я не понимаю, зачем было тратить столько сил на обыкновенную баранью ногу».
– Как вкусно! – неожиданно заявила она. – Вы обе просто обязаны иметь свое собственное кулинарное шоу. Вы настоящие мастерицы кулинарного искусства.
– Только не я, – возразила Вики. – Скажи спасибо Мэдди. – В нашей семье она гастрономический гений.
