– Отличная работа, – похвалил он. Мэган улыбнулась. Его слова как будто согрели ее изнутри. Последние несколько лет отношения между ними не ладились. Пару лет назад она даже выставила его за порог, сказав, что не может жить с человеком, у которого два мобильника, который едва ли не каждый раз ночует в офисе, с человеком, который орет на собственных детей, а на ее вопросы отвечает невнятным мычанием.
Она знала, что у него есть другая женщина. Возможно даже не одна, а целый их выводок. Если честно, ей было все равно. Лежа по ночам в постели одна, она представляла, как он где-нибудь в гостиничном номере, выпучив глаза и высунув язык, трахает сзади какую-нибудь изящную блондинку. Увы, эта картинка ничуть ее не расстраивала. Она представляла, как в звездную лондонскую ночь он лежит на одеяле с ее соперницей, миниатюрной и женственной, как кончиками пальцев гладит ее лицо, как с любовью и нежностью смотрит ей в глаза. Увы, это тоже ее не трогало. Подумаешь, пожала она плечами, по крайней мере, он хотя бы с кем-то счастлив.
Но в том-то и беда, что счастлив он с ними не был. С кем бы он там ни спал, с кем бы ни крутил романы, кого бы ни трахал, кого бы ни любил, он все равно ощущал себя несчастным. Именно поэтому она и выставила его вон. Он вернулся через три дня, с крошечной золотой птичкой на цепочке в коробочке из магазина «Либерти», и сказал:
– Пожалуйста, дай мне еще один шанс.
Как странно, словно по мановению волшебной палочки, все тотчас изменилось. Никакого крика, никакого ора, никаких односложных ответов, никаких ночевок вне стен дома. Спустя год, окончательно поверив, что они наконец вырвались из порочного круга, она предложила обзавестись еще одним – последним – ребенком.
– Я хотел предложить свадьбу, но раз ты предпочитаешь ребенка…
– Может, сначала ребенок, – с улыбкой ответила она, – и только потом свадьба?
Через полгода она забеременела.
– Кстати, – сказала она, дождавшись, когда голоса за столом стихнут, – в четверг я ходила на УЗИ, чтобы определить пол ребенка.
Шарлотта и Соня взволнованно ахнули. После двух практически не отличимых друг от друга мальчишек (да-да, когда они сидели, Элфи и Стэна было почти невозможно отличить друг от друга) и шестилетнего перерыва большинство присутствующих явно склонялись в пользу девочки. Если честно, Мэган была не против. Ее матери вроде как повезло: двое мальчишек и две дочери, но зато чем все это кончилось? Так что Мэг было все равно, главное, чтобы это был счастливый ребенок. Здоровый, счастливый ребенок с подкупающей улыбкой, послушный, не капризный.
– Это будет… – она выдержала театральную паузу и лишь затем, зная, что сейчас разочарует большинство тех, кто сейчас здесь сидит, едва ли не со злорадством закончила: – Еще один мальчик!
Разочарование присутствующих не скрылось от нее, хотя они и постарались завуалировать его в восторженных восклицаниях. Мэг улыбнулась. Ее четвертый ребенок. Последний. Она не могла дождаться встречи с ним. Пусть он станет для них самым главным на свете, той осью, вокруг которой будет вращаться вся их семья. Всеобщий любимец, он всегда будет в центре их внимания, даже если для этого потребуются все ее силы. Этот мальчик никогда не пропустит пасхальный обед, никому не нужный, никем не замечаемый. Мой мальчик, мой самый любимый мальчик, подумала она, потрогав живот.
После обеда, взяв мобильник, Мэг отправилась в самую тихую часть дома и, закрыв за собой дверь, позвонила матери. В ожидании, пока та ей ответит, Мэг вздохнула. Последний раз она навещала мать почти два месяца назад, и теперь ее терзали муки совести.
Вот она, обласканная любовью всей семьи, ее будущее как на ладони, светлое и счастливое, как в кино, на подходе еще один ребенок, как и она, любимый и желанный. В то время как мать за многие мили отсюда делит свой пасхальный обед со своей умирающей возлюбленной. И ей, старшей и любимой дочери, полагалось быть там, с ней. Мэг это знала. Возможно, для Вики это последняя Пасха. Если бы Мэг поехала к матери, она бы помогла остальным, пусть на время, забыть про хаос, царящий в их безумном семействе. Однако, рассмотрев этот шаг под всеми возможными углами, она поняла, что должна поступить эгоистично. Элфи хотел, чтобы на день рождения рядом с ним был его друг, Молли только что вернулась домой из поездки и не горела желанием снова собирать вещи и вновь трястись многие мили в машине, чтобы потом спать в чужой постели. Отца Билла тоже не хотелось оставлять одного – это его первая Пасха с тех пор, как он овдовел. Нет, она пригласила Лорелею, но лишь затем, чтобы ее потом не мучила совесть. Она ее не мучила. Совершенно.
– Привет! – сказала она, когда Лорелея на десятый раз наконец взяла трубку.
– Привет, дорогая. Как приятно слышать твой голос. Как там у вас дела?
– Хорошо, – уклончиво ответила Мэг. – Какой прекрасный день. А у тебя?
– Как тебе сказать… Все хорошо. Лучше не бывает.
– Где ты сейчас?
– Я у Вики. Мы только что попили чаю с пирожными.
– Это которые ты всегда себе покупаешь?
Мать сухо усмехнулась.
