– Нет, моя дорогая. Только не сегодня. Впрочем, пирожные я действительно купила, но другие.
– Признайся, ты опять заставила всякой всячиной свою плиту? – Мэг пыталась говорить мягко, однако даже сама услышала в своем голосе раздражение.
Лорелея вздохнула. Мэг стало стыдно.
– Как там Вики? – спросила она, меняя тему.
– Держится. Ну, ты понимаешь. Выглядит просто кошмарно. Но ее дочери просто чудо. Поддерживают ее, как могут. Не отходят от нее ни на шаг.
Мэган ничего не сказала. Произнесенные в певучей манере Лорелеи, слова матери прозвучали совершенно невинно, но били наповал, как залп из двуствольного ружья.
– Случись такое с тобой… – осторожно начала Мэг.
– Я знаю. Я все прекрасно знаю. И тем не менее…
– Что – тем не менее?
– Не знаю. Все это так печально. Все. Абсолютно все. Все, что с нами случилось. Когда-то мы были такой дружной семьей. А теперь как какие-то цыгане, разбрелись кто куда.
Мэган на миг вспомнила мерзкое письмо от отца, которое она утром получила по электронной почте. Она прочла его и стерла примерно за тридцать секунд.
– Это жизнь, как ты понимаешь. Все семьи разные.
– Интересно, а как…
– Что интересно?
– Не знаю. Просто иногда я задаюсь вопросом, как бы сложились наши жизни, если бы Риз не… ну ты понимаешь…
– Не повесился? – закончила Мэг и поморщилась. Наверно, это прозвучало слишком резко, но, с другой стороны, ее матери почти шестьдесят. Риз свел счеты с жизнью четырнадцать лет назад. За это время уже можно было прийти в себя. Так что пора научиться называть вещи своими именами.
– Нет! – почти выкрикнула Лорелея. – То есть да. Как ты думаешь, Мэгги, мы были бы ближе друг к другу, если бы Риз был жив?
Мэг свободной рукой рассеянно погладила живот.
– Этого нам никогда не узнать, – вздохнула она.
– Я иногда просто поражаюсь тому, как легко мы это пережили. Ну, ты понимаешь. Иногда я думаю… честное слово, я почти не горевала. Удивительно, не правда ли?
Мэган резко втянула в себя воздух – у нее даже кольнуло под ребрами.
– То есть я, конечно, горевала. Но я по-настоящему не…
Мэган молчала. Интересно, что мать скажет дальше. Почему-то ей заранее сделалось страшно.
– Я не была убита горем. Тебе не кажется это странным? А ведь он был мой младшенький. Мой любимец. Я же не была убита горем.
Последующее молчание Мэган как губка впитала в себя недоумение Лорелеи по этому поводу. Было ясно: мать призналась в этом впервые, она только что осознала этот факт и не знала, как к этому отнестись.
– Согласна, мама, это странно. Очень странно и… – Она снова потерла живот, своего младшенького, и попыталась подобрать слова. Она поймала себя на том, что впервые в жизни ей представилась возможность заглянуть матери в душу, посмотреть, что там внутри, и, может, даже что-то там изменить. – Думаю, это как-то связано с твоими привычками. С твоей склонностью… собирать вещи. Думаю, это помогало тебе пережить горе. Ты потому не выбрасываешь вещи, что это отвлекает тебя от печальных мыслей, не дает эмоциям взять над тобой верх. Мне кажется…
– Мэгги, подожди! – восторженным голосом перебила ее мать. – Девочки только что внесли торт. Он прекрасен – сверху залит желтой глазурью и весь в цыплятах и пасхальных яйцах. Жаль, что ты его не видишь! Нет, он просто прелесть. Такого красивого пасхального торта я еще ни разу в жизни не видела! Ой, ты только посмотри, в самом центре шоколадное гнездышко. Нет, это просто прелесть, а не торт!
Мэган вздохнула и убрала со лба волосы. Нет, она ошиблась… Мать не готова к серьезному разговору. Она свернула разговор и вернулась за стол.
Бет сидела на террасе своей сиднейской квартиры. На коленях у нее лежала открытая книга. Впрочем, она не прочла в ней ни строчки, продолжая смотреть куда-то в пространство. Она так сидела вот уже почти три минуты. Последнее время такое случалось с ней все чаще и чаще. Она как будто выключалась, теряя сознание с открытыми глазами. Через пару мгновений она пришла в себя и тряхнула головой, отгоняя оцепенение. Затем посмотрела из стороны в сторону, пытаясь припомнить, что до этого делала, с кем была. Бет вспомнила, что сегодня воскресенье, что сейчас она одна, но через час должна быть дома у своего бойфренда Ричарда, и перед этим ей нужно принять душ и переодеться. Она убрала от лица волосы, закрыла книгу и встала.
Наверно, ей следует обратиться по поводу этих «отключек» к врачу. Что, если такое случится, когда она будет сидеть за рулем? Всего лишь пару дней назад с ней это произошло на работе.
– Бет, Бет! – окликнул ее начальник. – Бет? Земля вызывает, Бет!
Тогда все рассмеялись. Она же нервно улыбнулась и буркнула, оправдываясь:
– Простите, замечталась.
Нет, не замечталась. Правильнее было бы сказать, перенеслась в никуда.
