Каюту Брюнхильде пришлось делить с Габриэлой. Как в детстве, когда они жили в одной комнате. Устроившись на своей койке, Брю достала из рюкзака блокнот и карандаш, принялась в задумчивости черкать по листу бумаги.
— Эй! Мы отплываем! — Габриэла просунула голову в дверь.
— Прекрасно, — отозвалась Брю.
— Не хочешь выйти и посмотреть?
— Может, позже…
Габриэла хмыкнула и зашла в каюту, прикрыв за собой дверь.
— Брю, давай, тебе нужно развеяться! Какой смысл сидеть тут, в четырех стенах? Это же твое путешествие.
— Твое, — возразила Брю.
— Нет, и твое тоже! — начала сердиться сестра. — Если ты куда-то едешь, ты меняешься, от этого никуда не деться. Путешествия делают тебя сильнее.
Брю закрыла блокнот и уставилась на Габриэлу.
— Что это еще за Лоуренс? — спросила она. — Почему ты раньше о нем ничего не говорила?
Не без удовольствия она отметила, что щеки сестры порозовели.
— О… Ну, это… Мы с ним познакомились почти год назад в Алжире. Я думала, это все так… Поэтому и не рассказывала никому. Но теперь у нас вроде как все серьезно. Вообще эта поездка — идея Ларри изначально. Мы должны были отправиться только вдвоем. Я полагаю, что он собирался сделать мне предложение.
Брю слушала, подозрительно щурясь. Габриэла слишком настойчиво отводила взгляд.
— «Вроде как»? — повторила Брю зацепившие ее слова.
Габриэла покраснела еще сильнее. Она подошла к койке, села рядом — Брю поджала ноги, уступив ей место.
— Ладно, скажу тебе по большому секрету. Обещай, что не проболтаешься!
— Клянусь! — сказала Брю, вновь поймав чувство дежавю.
— На самом деле я думаю, у нас с Ларри ничего не получится. Вернее… Может, и получилось бы. Но я его не люблю. Если и правда сделает мне предложение, нам придется расстаться. Это будет, по крайней мере, честно.
— А почему ты ему об этом не скажешь? — спросила Брю, против ожиданий захваченная историей.
— Ну… Мы об этом как-то не говорили. Кого вообще интересует любовь? Нам было неплохо вместе, мы могли бы вместе и остаться, но…
— Но ты влюбилась в другого! — догадалась Брю.
Габриэла закрыла лицо руками.
— Ты уже сама, наверное, обо всем догадалась. — Теперь ее голос раздавался невнятно. — Понимаешь, он — один из самых необычных людей, кого я встречала. Я с самого детства не могу выкинуть его из головы. Постоянно его вспоминала, думала о нем. Прости меня, но, когда с тобой приключился весь этот ужас, я… Ну, поняла, что это — шанс увидеть его снова. Думала, если увижу, меня отпустит — все-таки столько лет прошло. Но не отпустило. Наоборот, стало только хуже…
— Ты о ком? — охрипшим голосом спросила Брю.
— О Тиме, конечно. — Габриэла опустила руки и шмыгнула носом. — Но ты же сама видишь, какой он. Помню, как-то в детстве обмолвился, что мать зовет его инопланетянином. Я еще тогда подумала, что это недалеко от истины… Честно говоря, я надеялась, что, встретившись с Лоуренсом, Тим хоть немного расшевелится… Дурацкая идея. Он, мне кажется, физически не способен ревновать. А тут еще эта Вероника… Они, конечно, коллеги — не больше. Я уверена, что даже не спят. Но… Она ведет себя так… Так спокойно! Как будто уже тысячу лет замужем за Тимом. Как будто только она знает, что ему нужно. И… В общем, я не знаю, что мне делать, Брю.
Брю открыла блокнот и опустила взгляд на страницу.
— Брю? — позвала ее озадаченная Габриэла.
— Определись сама, чего ты хочешь, — сказала Брю, не поднимая глаз. — Я, конечно, не эксперт в отношениях, но, по-моему, тащить с собой на край света двух парней и крутить с обоими — дурацкая затея.
— Добрый совет от моей младшей сестрицы, — вздохнула Габриэла. — Ты права. Крыть нечем… Ладно, пойдем на палубу. Все уже наверняка собрались там, нас все равно вытащат.
Подумав, Брю закрыла блокнот и сунула его под подушку. Встала, поправила волосы и кивнула.
— Прежде чем вы сойдете на берег, дамы и господа, я должен рассказать вам о правилах поведения на шестом континенте, — хрипло говорил капитан, стоя перед пятеркой пассажиров, как сержант перед новобранцами.
Все уже переоделись в комбинезоны, потому что холодать начало еще сутки назад, а теперь и вовсе стоял лютый дубак. Вероника надеялась на две вещи. Первая: что на берегу ветер будет слабее, и вторая: что, добравшись до станции, она завернется во все имеющиеся там одеяла, да так и просидит в каком-нибудь теплом углу до самого отъезда.
Капитан говорил на английском. Вероника понимала его через два слова на третье. Впрочем, ей очень помогал планшет, который она держала в руках. Несмотря на то, что уже начал подглючивать от холода, распознавал и переводил он вполне сносно.
— Без особого письменного разрешения запрещено что-либо вывозить из Антарктиды, — вещал капитан. — Растения, животных, части зданий и сооружений, образцы пород. Прикасаться к животным, пугать их, фотографировать со вспышкой — запрещено.
