Мама убрала ладони от заплаканного лица. Посмотрела на клавишу. А потом — на Тимофея, с непонятным выражением. Проговорила:
— Это все, что ты можешь для меня сделать?
— Если нужно сделать что-то еще, скажи.
— Ты — не человек. — Мама смотрела на него как на чудовище. — Ты… Господи, за что мне это?! Только-только все начало налаживаться… Только-только мне показалось, что… Господи! — Она снова залилась слезами.
— Ты могла бы отдать меня в интернат уже сейчас. — Тимофей изучал этот вопрос. Он знал, что существуют школы, где дети не только учатся, но и живут.
— То есть ты хочешь, чтобы я перестала тебя контролировать?! — Голос мамы сорвался на крик. — Ты этого хочешь?! Чтобы позволила тебе делать все что вздумается?! Чтобы ты еще кого-то… — Она не договорила, но Тимофей понял. — Нет, — категорически объявила мама. — Никаких интернатов! Я дала подписку о том, что ты шагу не сделаешь без моего ведома, — и сдержу слово!
— Я не убивал Штефана.
Тимофей сказал это только сейчас, когда вдруг пришло твердое, окончательное понимание: мама, как и следователь, не сомневается в том, что это был он. И с самого начала — не сомневалась.
До сих пор он почему-то не верил в это. До сих пор думал, что мама знает: он не мог так поступить. До сих пор казалось, что его семья — это его крепость. Сырая, неуютная, продуваемая холодным ветром, но все же…
Сейчас оказалось, что вместо крепостной стены его окружали хрупкие стенки аквариума. И осколки стекла, которое треснуло, вероятно, еще при его рождении, только что осыпались у него на глазах. Глупая, детская, ни на чем не основанная вера лопнула, как мыльный пузырь.
— Я не убивал Штефана.
Тимофей сказал это, уже понимая, что маму не убедить.
— Откуда ты можешь знать?! — всплеснула руками она. — Ты ведь сам сказал, что ничего не помнишь!
— Я не знаю. Но думаю, что не убивал. Я это выясню, обещаю.
Деликатный стук в окно, мама опустила стекло.
— Что-то случилось, фрау? — выражение лица пожилого господина при виде заплаканной женщины сменилось с недовольного на сочувственное. — Я могу вам чем-то помочь? Может быть, вызвать аварийную службу?
— Нет, благодарю вас. Моя машина в порядке.
— В таком случае не могли бы вы встать на крайней полосе? Вы мешаете движению.
— Прошу прощения. Я уже уезжаю.
<p>33</p>Все собрались за большим столом в помещении, которое, как поняла Вероника, совмещало в себе функции столовой и гостиной. Полярная станция «Сириус», еще десять лет назад представлявшая собой научную базу, но, как выразился Доминик Конрад, «технически устаревшая», была перестроена для проживания туристов. Что-то вроде отеля — для толстосумов, пресытившихся путешествиями по теплым морям и райским островам и возжелавших других впечатлений.
