Затем пришлось расписаться за то, что туристы прослушали инструктаж, потом — за то, что получили специальные «наборы безопасности», без которых выходить со станции категорически запрещалось, а потом начался торжественный обед в честь новоприбывших. На столе была даже бутылка вина — правда, всего одна. Но работники станции от алкоголя отказались, и каждому из туристов досталось по бокалу. Вероника свой отодвинула.
— У тебя проблемы с алкоголем? — спросила Брю.
Планшет лежал на столе перед Вероникой, облегчая ей понимание происходящего. Здесь, на станции, раздавали слабенький Wi-Fi. Этим озаботилась Габриэла сразу же, как переступила порог, и Вероника тоже подключила ее планшет к сети.
— У меня проблемы с желудком, — ответила Вероника. — Отравилась дезинфицирующим средством.
Врач по имени Оскар, кажется, впервые отвел тоскливый взгляд от бутылки и с интересом посмотрел на Веронику.
— Что же вас заставило употреблять в пищу дезинфицирующее средство? — спросил он.
— Одна добрая женщина, — светски улыбнулась Вероника. — Пыталась меня убить, чтобы я ее не разоблачила.
— Как вы интересно живете, — от души сказал врач. — А можно узнать подробности?
И только тут до Вероники внезапно дошло, что Оскар говорит с нею по-русски. Пусть и с характерным акцентом. Прочитав по изменившемуся выражению лица Вероники ее мысли, Оскар улыбнулся:
— Моя бабушка была родом из России, мы с ней часто болтали.
— Как тесен мир, — покачала головой Вероника.
— Вы даже не представляете насколько. Я ведь родился и большую часть жизни прожил в Мюнхене — там, откуда родом обе ваши спутницы.
— И правда невероятно, — подключилась к разговору Брю. — А мне вот кто-то пишет анонимные письма, где угрожает убить.
Перевод на экране планшета показался Веронике какой-то жалкой попыткой обратить на себя внимание. Прозвучало, видимо, так же. Оскар вежливо улыбнулся и сказал:
— Какой кошмар. От чего только люди не бегут в Антарктиду. От прошлого, от настоящего. А некоторые… — Он вздохнул. — Некоторые бегут от будущего.
— А кто-то просто тут работает, — сказала Вероника.
— Нет, — покачал головой Оскар. — Таких в Антарктиде нет, поверьте. Здесь все — беглецы.
Он опять обращался только к Веронике, и Брю отвернулась. Вероника испытала слабые угрызения совести. Между ней и Брю вроде как протянулись некоторые ниточки доверия, а теперь она новую подругу как бы бросила. Но в конце-то концов, Брю — взрослая девочка.
А Оскар между тем вновь вернулся к теме отравления. Вероника попыталась поведать историю с убийством телезвезды в самых общих чертах, но сама не заметила, как увлеклась.[2]
Краем глаза она оценивала ситуацию за столом и с неудовольствием отмечала, что обстановка накаляется. Габриэла не отлипала от своего телефона. Рыжему мудаку Лоуренсу это не нравилось, и он что-то строго ей выговаривал. Брю пыталась заговорить с Тимофеем, но это было задачей не из легких. Закончились попытки внезапно: Тимофей встал и подошел к одному из окон, через которые в столовую лился свет. Там он замер, как истукан, и смотрел на пейзажи своей возлюбленной Антарктиды.
В этот-то момент все и случилось. Дверь открылась, и внутрь вошел мужчина с сумкой. Его Вероника узнала — он ехал с ними на вездеходе от корабля, а потом они высадились, и вездеход поехал дальше, на следующую станцию.
— Почта, — сказал мужчина, когда все на него посмотрели. — Я обещал завезти ваши письма на обратном пути — вот они, пожалуйста.
Работники тут же переключились на почтальона. Тот вынул из сумки тоненькую стопку конвертов. Он называл имена и вручал письма с Большой земли. Первым конверт получил Конрад.
— А электронная почта до вас не доходит? — вполголоса осведомилась Вероника у Оскара.
— Электронная почта — прекрасное изобретение, — улыбнулся тот. — И в основном мы, разумеется, пользуемся ею. Но ничто не заменит людям, живущим на краю света, настоящего живого письма, написанного рукой близкого человека.
— А вы письма не ждете? — спросила Вероника.
Оскар качнул головой и опустил взгляд.
— Увы. Я сбежал в Антарктиду от одиночества.
Вероника замолчала, не зная, что на это сказать. Работники возбужденно галдели, хвастаясь письмами. Габриэла и Лоуренс наконец-то начали ссориться, глядя друг на друга горящими глазами. Тимофей все так же стоял у окна, сложив руки, и, кажется, вовсе не заметил явления почтальона.
— Брюнхильда Крюгер, — сказал вдруг почтальон, подняв над головой последний конверт.
Замолчали все одновременно. Даже Лоуренс и Габриэла повернули головы к почтальону.
— Это я, — негромко сказала Брю. Она приподнялась было на месте, но тут же, побледнев, села обратно.
Почтальон, улыбаясь, подошел к ней.
— Похоже, кто-то из ваших друзей решил сделать вам сюрприз, — сказал он.
Брю взяла конверт дрожащими руками. Надорвала его и вытряхнула на стол лист бумаги. Она, казалось, не хотела к нему прикасаться — как будто перед ней лежало что-то мерзкое и отвратительное.
— Что за?.. — выкрикнула Габриэла и схватила лист раньше, чем это сделала Брю.
