— Я не помню, что я делал. Но некоторые фрагменты помню. Например, вон там, — Тимофей кивнул на павильоны, — с левой стороны, если смотреть отсюда, на стене должна быть широкая полоса. Тот, кто шел мимо, задел стену локтем и стер с нее пыль. А следующий фрагмент, который я помню, — моя ладонь, в которой держу отвертку. Ладонь испачкана — да. Но не сильно, только вот тут, — он провел пальцами по ребру.
Вернер подошел к павильону. Осмотрел и кивнул.
— Да, полоса и впрямь есть… Хочешь сказать, что все, что ты сделал, это выдернул отвертку?
— Я не могу утверждать с уверенностью. Но предполагаю, что да.
— Разберемся, — пообещал Вернер. Помолчал. — Только, видишь ли… Важно, чтобы ты понимал. Все то, что мы сейчас обсуждаем, — лишь косвенные доказательства твоей невиновности. Для суда этого будет недостаточно. Картина, которую увидели люди, — мальчик, стоящий над трупом с окровавленной отверткой в руке, — аргумент, который разобьет все эти доводы вдребезги.
— То есть… — медленно проговорил Тимофей, — вы хотите сказать, что суд поверит не фактам, а фантазиям так называемых свидетелей?
— Вероятнее всего. Видишь ли… Ты слишком очевидный и… — Вернер помолчал, но, взглянув на Тимофея, выговорил это слово твердо: — …и удобный для следствия убийца. Отвертка принадлежит тебе. Ее видела у тебя в руках свидетельница — контролер. Ты подвержен припадкам, во время которых себя не контролируешь. Тебя обнаружили стоящим над трупом… Прости мне мой цинизм, но для того, чтобы ты понял, я вынужден называть вещи своими именами. Знаю, что в твоем возрасте это сложно принять. Рановато тебе, конечно, сталкиваться с такими вещами. Но…
— Как это — суд ему не поверит? — перебила Габриэла. — Почему — не поверит? Так не должно быть! Надо объяснить им… Вернер! — Она принялась дергать брата за рукав.
Тимофей не слушал Габриэлу. Даже голову в ее сторону не повернул.
— Я понял. — Он смотрел на Вернера. — Единственный способ убедить суд в том, что это сделал не я, — найти настоящего убийцу. Да?
— Боюсь, что да. Извини, парень.
— Вам не за что извиняться. Не вы придумали мир, который устроен так по-идиотски. — Тимофей снова нырнул под ограждение, выбираясь с огороженного участка. — Отвезите меня, пожалуйста, домой.
<p>48</p>— …как вы говорите, расследовал убийства, то вряд ли бы он потерял сознание при виде трупа, — говорил мужской голос.
Пока Тимофей мог лишь воспринимать, но не анализировать. И кто именно говорит — было ему непонятно.
— Во-первых, это не просто труп, а его подруга детства! — Это Вероника. Ее голос не требует идентификации, он живет где-то глубоко внутри, вписан едва ли не в генетический код. — А во-вторых, я же вам объясняю: у него панические атаки из-за всего этого!
Теперь он начал воспринимать навязчивый писк. Хватаясь за повторяющиеся звуки, постепенно вытягивал себя на поверхность.
