— Когда Габриэлу нашли, было уже темно. Ребята увидели только тело в глубокой трещине. Думали, что девушка упала и сломала шею. Или ногу. Потом не смогла докричаться до нас и замерзла. Это не такой уж фантастический сценарий, потому правилами и запрещаются прогулки без сопровождения. Ее вытащили и только тут увидели отвертку. А после этого уже поздно было что-то менять. Место, где обнаружили тело, ребята пометили.
— Кто именно его обнаружил?
— Мартин Йоргенсен, это мой коллега. И Генрих Вайс, наш техник.
— Ясно, — кивнул Тимофей. — Я не собираюсь ни к чему прикасаться. Мне нужно просто осмотреть тело.
— Даже если бы я согласился на это безумие — Конрад никогда не допустит подобного, — сказал Оскар. — С него за это голову снимут.
— Кстати, насчет снятой головы, — вмешалась Вероника. — Как вы сами недавно сказали, Габриэлу убили. И убил ее явно не пингвин. А значит, среди нас, на станции, находится убийца.
Кажется, до сих пор Оскару это в голову не приходило.
— Среди нас? — обалдело пробормотал он. — Не может быть. Что за чушь? Что вы такое несете?!
Тимофей, как обычно, не посчитал нужным комментировать неконструктивные эмоциональные высказывания.
— Буря, о которой говорил Конрад, уже началась? — спросил он.
— Д-да… — нерешительно сказал Оскар.
— Значит, на ближайшие день-два мы предоставлены сами себе, — сказал Тимофей. — Никто не сможет сюда приехать. Забудьте о следственной комиссии.
Оскар побледнел. Похоже, серьезность ситуации начала до него доходить только сейчас.
— Посмотрю, что можно сделать, — пробормотал он и вышел из медпункта.
Как только за ним закрылась дверь, Вероника протянула Тимофею его фуфайку — термобелье, купленное специально для поездки. Он с благодарностью кивнул и принялся одеваться.
— Ты ведь думаешь о том же, о чем и я? — спросила Вероника.
— Отвертка, — сказал Тимофей.
— Не похоже на совпадение, — кивнула Вероника. — Убийца знал…
— Да. Но вряд ли нам это как-то поможет. Знали: ты, я, Габриэла, Брюнхильда. А если знала Габриэла — наверняка знал и Лоуренс, и неизвестно, сколько еще народу в Мюнхене и во всем мире. Те, кто приехал сюда с Большой земли, — точно знали.
— С Большой земли нас приехало пятеро, — пробормотала Вероника. — Габриэла мертва, мы с тобой и Брю ее точно не убивали. А значит, остается…
— Нет.
— Что — нет?
— Это совершенно не значит, что остается только Лоуренс.
— Но почему? Больше-то, получается, некому!
— Помимо нас тут присутствует еще девять человек.
— Хочешь сказать — люди, которые работают на станции? — изумилась Вероника. — Но они-то при чем? То есть зачем им убивать Габриэлу? Они безвылазно сидят тут, увидели ее сегодня утром впервые в жизни!
— Не факт, — отрезал Тимофей. И застегнул молнию фуфайки.
— Что — не факт?
— Что впервые в жизни. Ты выяснила насчет Бертрана Рауша?
— А… Ну да, выяснила. Он работал тут со всеми, но в эту вахту приехать не смог. Заболел.
— Спина, — кивнул Тимофей; он уже встал и принялся заправлять фуфайку в штаны.
— Наверное. Вместо него приехал новичок — Генрих Вайс.
— И именно этой перестановкой заинтересовалась Габриэла незадолго до смерти. — Тимофей натянул поверх фуфайки свитер и потер ладони друг о друга. — Она начала писать письмо брату. Я так понял, что ей удалось выяснить, кто присылал анонимки Брюнхильде.
— По-моему, история с анонимками уже малость неактуальна, — усмехнулась Вероника.
— Ошибаешься. Ведь сразу после того, как Габриэла догадалась об авторстве, ее убили.
Вероника вздрогнула, рот приоткрылся.
— Твою мать, — прошептала она. — Да что тут творится?
— Именно это я и собираюсь выяснить, — сказал Тимофей и шагнул к двери.
— Исключено, — тихо сказал Конрад. — Вы с ума сошли, оба? Это же убийство, вы понимаете?
— По-моему, это ты пока до конца не понимаешь, — так же вполголоса проговорил Оскар. Он-то, видимо, за прошедшее время успел переосмыслить ситуацию. — Девушку убил кто-то из присутствующих на станции. Мне кажется, было бы неплохо выяснить, кто это, и изолировать его до прибытия следователей. Лично я бы не хотел оказаться следующим.
Конрад поджал губы. Лицо его выглядело непривычно серьезным.
— Вы хотите сказать, что этот рыжий… — начал он.
— Я ничего не хочу сказать, — оборвал начальника станции Тимофей. — Понимаю, что Лоуренс — самый очевидный подозреваемый. Но никого не собираюсь обвинять до тех пор, пока не будет ясна вся картина. И вам не советую, это чревато обращением в суд. С Лоуренсом я почти не знаком, но мне почему-то кажется, что адвокат у него хороший.
Они стояли в коридоре — Конрад, Оскар и Тимофей. В разговор не стали посвящать лишних людей.
— Оскар, ты можешь осмотреть девушку, — решил Конрад. — Ты — врач, и…
— Исключено, — снова вмешался Тимофей. — Тело должен осмотреть я либо Вероника. Больше я никому не доверяю.
— Чрезвычайно мило с вашей стороны, — обескураженно пробормотал Оскар.
Конрад возмущенно сдвинул брови:
— То есть Оскар, я и все остальные работники станции — в числе подозреваемых?!
— А вы полагаете, что работники полярных станций не способны на убийство?
