— Хочешь убить меня так же, как мою сестру? Чтобы я заткнулась? — взвизгнула Брю.
— Да ты с ума сошла, истеричка чертова!
— Может быть, я и истеричка. А ты — лжец! Потому что вы с Габриэлой выходили вместе!
— Ты этого не видела! Не могла видеть!
— Ага! — Брю ткнула в Лоуренса пальцем. — Так я не видела — или не могла? Потому что ты, самоуверенный индюк, решил, что все прошло как по нотам и никто ничего не заметил?!
Пока они препирались, Вероника незаметно выскользнула из своего кресла и сделала несколько шагов к столу. На столе Лоуренс оставил свой телефон с разблокированным экраном.
Вероника понятия не имела, что она хочет там увидеть — ноги сами несли ее к светящемуся прямоугольнику на столе.
Сделав пару шагов вниз по ступенькам, Тимофей натянул капюшон. Оскар, который шел первым, был совершенно прав: здесь, внизу, было не многим теплее, чем снаружи.
— Не передумали? — обернулся Оскар.
Тимофей мотнул головой.
Ступеньки закончились. В погребе освещение было тусклым — чтобы взять со стеллажа нужную коробку, много света не требуется.
— Собственно, вот, — тихо сказал Оскар и сделал шаг в сторону, открывая Тимофею обзор.
На полу лежала Габриэла. Сюда ее принесли на складных носилках, но положили без них. Тимофей остановился, глядя на тело, которое еще недавно было человеком.
— Я бы оставил вас, но… не имею права ослушаться приказа Конрада, — пробормотал Оскар.
— Не беспокойтесь, — сказал Тимофей и заставил себя сделать шаг вперед.
Опустился на корточки.
— Никаких прикосновений, прошу вас, — напомнил Оскар.
— Я помню. Помолчите, пожалуйста, вы мешаете мне думать. Я вынужден постоянно отвлекаться на обработку произносимых вами фраз.
— А вы довольно странный, — заметил Оскар.
— А вы довольно обыкновенный, — не остался в долгу Тимофей.
Хмыкнув, Оскар почел за благо замолчать.
Голова Габриэлы была отвернута в сторону, шапка, видимо, осталась в трещине. На затылке запеклась кровь — вероятно, от удара. Судя по тому, что крови было немного, ударилась Габриэла либо уже после смерти, либо незадолго до. Вряд ли она мучилась. Вряд ли кричала и пыталась выбраться.
Тимофей с интересом прислушался к своим ощущениям и обнаружил там облегчение. После слов Вероники о том, что имеет значение только то, что человек чувствует, это почему-то и вправду стало для него важным.
Взгляд медленно скользнул дальше. Лица почти не было видно, равно как и отвертки. Пришлось встать и перешагнуть через тело под пристальным взглядом Оскара.
Теперь Тимофей видел все. Рука его поднялась и в поисках опоры вцепилась в металлическую стойку стеллажа.
— Вы в порядке? — заволновался Оскар.
— Нет. Я опять вынужден обрабатывать исходящие от вас сигналы. — Помолчав, Тимофей посмотрел на Оскара и извиняющимся тоном добавил: — Прошу прощения, если мои слова кажутся вам резкими. Обычно я избегаю общения с незнакомыми людьми, этим занимается Вероника. Я ничего не имею против вас лично. Мне просто неприятно бессмысленное и бессистемное общение, то есть девяносто пять процентов всех коммуникаций. Не нужно комментировать это высказывание, я не нуждаюсь в оценке, пожалуйста. Спасибо.
Оскар только развел руками. Судя по выражению лица, он уже ничему не удивлялся.
Тимофей заставил себя опустить взгляд. Отвертка… Призрак из прошлого. Точнее, показалась им. На самом деле — никакой мистики.
Та отвертка была старой, с темной деревянной рукоятью, отполированной множеством прикосновений. А эта — пластик, выкрашенный в зеленый и оранжевый цвета.
Тимофей встал на колени, осмотрел рукоятку и нашел вытисненную надпись.
— Простите, — бросился к нему Оскар. — Но я вынужден…
— Я не прикасаюсь, — отрезал Тимофей и достал из кармана телефон.
Включив фонарик, он смог прочитать надпись на рукоятке:
«Inventо».
Переключившись в режим фотокамеры, Тимофей сделал снимок.
— Вам знакома эта отвертка? — спросил он, выпрямившись, но все еще стоя на коленях.
— Мне? — удивился Оскар. — Откуда она может быть мне знакома…
— Это не ответ.
— Я впервые вижу эту отвертку.
— Вы сможете повторить свои слова в суде под присягой?
— В суде?! — Оскар широко раскрыл глаза.
— Я пытаюсь выстроить в голове картину преступления, — объяснил Тимофей. — Вариант А: кто-то из нас, прибывших с Большой земли, привез с собой отвертку. Вариант сомнительный — мы ехали отдыхать, а не заниматься ремонтом. Вариант Б: отвертка принадлежала кому-то, кто работает здесь, с вами. А значит, за годы, проведенные вместе, вы могли ее видеть, причем неоднократно.
Оскар облизнул губы. Он явно начал нервничать под немигающим взглядом Тимофея.
— Возможно, я и видел ее, но не запомнил…
— Вот это уже больше похоже на правду, — сказал Тимофей. — А теперь я попрошу вас отвернуться.
— Зачем? — тут же насторожился Оскар.
— Я хочу помолиться.
— Помолиться?
— О душе Габриэлы, — уточнил Тимофей.
— Которой не существует? — уточнил Оскар.
— Это — иррациональный порыв.
Оскар покачал головой:
— Нет, вы — положительно самый странный человек из всех, кого я когда-либо знал. Я не буду отворачиваться, напротив — помолюсь вместе с вами. Мой дедушка со стороны отца был священником.
