— Ты ведь мне правда нравилась! — выкрикнул Генрих. — Я пытался с тобой дружить. Просто, мать твою, дружить! А ты что сделала? Соврала учительнице, будто я толкнул тебя в лужу! А потом — что запер тебя в мужском туалете. Чего только не придумаешь, лишь бы не общаться с уродом, да?! Тогда тоже было — ничего личного. Я помню взгляд директора, так и говоривший: «Генрих, ну ты же понимаешь: она — хорошая красивая девочка из приличной семьи, а твой отец — автомеханик, и по роже твоей — будто танк проехал…»
— Парень, — перебил его Лоуренс, — если ты сейчас пытался оправдаться — получилось не очень. Исключительно мое мнение.
Генриха увели. Лоуренс подвел Брю к креслу и усадил ее.
— Кто-нибудь все-таки хочет пообедать? — спросил повар, который все это время простоял молча, с каменным выражением лица.
Брю мотнула головой. Стоящий рядом с ней Лоуренс вздохнул:
— Не очень, но это, наверное, необходимо.
Поскольку никто не возразил, повар, жестом позвав за собой помощника, скрылся в коридоре, ведущем в кухню.
Вероника повернула голову к Тимофею, который сидел неподвижно, глядя перед собой. Он, казалось, был настолько глубоко погружен в свои мысли, что при попытке выдернуть его оттуда мозг мог бы отключиться. И все же Вероника рискнула:
— Ну что, мы счастливы? — спросила она.
Тимофей еле заметно вздрогнул, моргнул. Взгляд его сделался более осмысленным.
— Он ничего не сказал обо мне, — сказал Тимофей.
— А… должен был? — озадачилась Вероника. — То есть ты, конечно, суперпопулярная мегазвезда, но все же…
— Отвертка, — напомнил Тимофей. — Отвертка в глазу. Это совершенно ясный намек на историю со Штефаном.
— Или — просто совпадение.
— Совпадение? — пробормотал Тимофей и повернулся к Веронике. — Ты думаешь?..
— Тиш, ну правда, подумай сам. Это ведь не запатентованный метод убийства, правда? Да я в фильмах такое видела тысячу раз. Парень на психе схватил первое, что попало под руку, и… Точно так же, как все произошло тогда. — Вероника положила свою левую ладонь на ладонь Тимофея и легонько ее сжала. — В этом деле слишком до фига намешано. Если учитывать все — получается полная чушь.
Подумав, Тимофей кивнул, и Вероника вздрогнула, почувствовав, как его пальцы сжались вокруг ее. Впрочем, это было всего лишь благодарное пожатие.
— Ты права, — сказал Тимофей. — Не думал, что такое когда-нибудь случится, но, похоже, мои эмоции стали влиять на мои аналитические способности.
— Это нормально, — заверила его Вероника. — Это называется быть человеком. А вот тебе еще одна загадка, для заминки, так сказать. Что это за хрень творится прямо перед нами?
— Накрывают на стол?.. — с полувопросительной интонацией произнес Тимофей.
— Да я не об этом. Я — вот про эту пару.
Лоуренс присел на корточки перед креслом, в котором сидела Брю. Он наклонился вперед и держал руки Брю у нее на коленях. Сцена выглядела так, будто они вот-вот сольются в страстном поцелуе под музыку, знаменующую конец фильма.
— Несколько часов назад Лоуренс называл ее тупой истеричкой или как-то так, — напомнила Вероника. — А теперь — такие нежности.
— Тебе это кажется подозрительным? — спросил Тимофей.
Вероника пожала плечом. Правым — тем, которое не привело бы в движение ее левую руку.
— Мне просто не нравится этот мудак, — искренне сказала она. — От слова «совсем».
— Лоуренса и Брю сблизила общая утрата, — сказал Тимофей. — Насколько я знаю, у людей это совершенно нормально.
Вероника усмехнулась:
— Тиша, ты все же как робот рассуждаешь.
— По-другому я рассуждать не умею.
Тем временем Брю начала говорить громко, обращаясь к одному лишь Лоуренсу:
— Я же не думала, что его выгонят из школы! Я просто… Это была шутка, понимаешь? Глупая и жестокая, конечно. Став взрослой, я не раз корила себя за это. Но я вовсе не хотела, чтобы…
— Тише, тише, — успокаивал ее Лоуренс. — Слушай, тебе нет нужды оправдываться. Ты была ребенком. Сколько тебе было? Десять лет, одиннадцать? Ты просто хотела, чтобы он от тебя отстал, так?
— Да…
— И ты просила его по-хорошему, не один раз. Верно?
— В-верно, — прошептала Брю.
— Он наверняка просто преследовал тебя. Да ему достаточно в глаза посмотреть, чтобы понять: это псих и маньяк!
Брю вдруг встала, высвободив руки.
— Если Генрих и стал таким — то лишь из-за меня.
— Это не так, — поднялся следом за ней Лоуренс.
— Это — именно что так. Теперь Габ мертва, а Генрих сядет в тюрьму до конца жизни. И все из-за меня… — Брю всхлипнула и отвернулась. — Я хочу побыть одна.
— Брю…
— Оставь меня!
Она выбежала из столовой, едва разминувшись в дверях с Конрадом.
В дверь постучали. Вероника дернулась во сне, но сон быстро утянул обратно. Реальный мир получил от нее более чем достаточно, теперь ей хотелось просто отдохнуть, завернувшись в два плотных одеяла и оставив где-то снаружи беспощадно воющую вьюгу и всю эту мутную историю с убийством Габриэлы. Убийца пойман, посажен под замок, и она наконец имеет право отдохнуть как следует.
Стук повторился. Веронике показалось, будто она даже в стуке различает занудную интонацию ночного визитера.
— Тиш-ш-ш-ша, — прошипела она, открыв глаза.
