– Нет. Не пикнул даже. На меня валиться начал, я оттолкнул. Мерзко было… Он на спину упал.
Следователь снова обернулся к помощнику, что-то сказал. Тот кивнул, записывая.
– Дальше?
– А что – дальше? Куда уж дальше-то?
– Отвечайте на вопросы, господин Бурлакофф. В момент совершения убийства кровь господина Майера попала вам на руки? На одежду?
– Попала. Но на мне толстовка была черная, на ней не видать. А руки я в карманы толстовки засунул, об них и вытер кое-как.
– Где сейчас эта толстовка?
– Выбросил. Как до своего квартала добрался, так и запихал в мусорный бак.
– Кто-нибудь видел, как вы покидали место преступления? Куда вы направились после того, как поняли, что господин Майер мертв?
– Сперва было обратно пошел – между ларьками. И вдруг увидел, как сквозь толпу Тимка пробирается. – Отец виновато посмотрел на Тимофея. – Ну я и бросился назад. Думаю – меня-то он не видел! Знать не знает, что я тут был. А к Штефану – да мало ли какая шпана привязалась…
– Шпана – с вашей отверткой?
– Ну, отвертка-то у Штефана была. Может, отобрали… Да я тогда и не подумал об этом. Увидал Тимку – да в другую сторону кинулся. Там, позади ларьков, деревья, к ним и побежал. Смотрю – навстречу баба какая-то несется, мяч догоняет. Ну, я остановился – так, чтоб она меня не увидела. За деревом спрятался. А мяч дальше покатился, прямо… Ну, туда. – Отец махнул рукой.
– К месту преступления?
– Ну. Я обернулся – и аж волосы зашевелились. Тимка, вместо того чтобы убежать, над трупом стоит на коленках! Отвертку вытащить пытается. Баба та, с мячом, увидала его да как заорет.
– А вы?
– А я… ушел.
– Эта женщина с мячом вас видела?
– Нет.
– А кто-нибудь еще?
– Тоже нет.
– Вы отдавали себе отчет, что обвинения в убийстве предъявят вашему сыну?
– Нет, – твердо сказал отец. – Тимке – тринадцать лет! Как ему можно чего предъявлять?
– Вам прекрасно известно, что Тим подвержен припадкам. Отвертка принадлежала ему. Свидетельница увидела его стоящим над трупом, выдергивающим отвертку из глазницы… По-вашему, этого мало для предъявления обвинений?
– Да потом-то я понял. – Отец опустил голову. – А сперва – не знал же ничего! Не думал, что на Тимку повесят… Где ж это видано – ребенку такое выкатывать?
– То есть, по-вашему, совершить средь бела дня хладнокровное убийство и покинуть место преступления – в порядке вещей. А предъявление обвинений несовершеннолетнему…
– Я себя не оправдываю. Моя жизнь – один черт пропащая. А сына в обиду не дам!
– Вы общались с фрау Бурлакофф?
– Нет.
– А как же узнали, что Тима обвиняют?
– Догадался.
