Брю несколько секунд подумала и открыла дверь. Лоуренс с грустной улыбкой показал ей бутылку вина:
– Раздобыл на кухне. По-моему, не помешает.
Брю сделала шаг в сторону, и Лоуренс вошел. В другой руке у него оказались два бокала. Он поставил их на стол и достал из кармана штопор. Брю тем временем закрыла дверь.
– Чувствую себя довольно паршиво, – сказал Лоуренс, возясь с пробкой. – Ведь отчасти я тоже виноват в случившемся.
– Нет, – сказала Брю; обойдя Лоуренса, она встала около окна, вглядываясь в бушующую пургу. – Все из-за меня. Я сделала Генриха тем, кем он стал. Я настояла на том, чтобы мы с Габ поменялись шарфами.
– А я изначально задумал эту поездку. Если бы не я – Габриэла здесь не оказалась бы.
Раздался тихий хлопок – пробка покинула горлышко бутылки. Зажурчало, разливаясь по бокалам, вино.
– Это ничего не значит, – мотнула головой Брю. – Ты ведь не знал, что так выйдет.
– Как и ты, – мягко сказал Лоуренс. – Не нужно корить себя. Знаю, трудно перестать, но… Нам надо научиться жить дальше.
Он приблизился сзади, Брю почувствовала его дыхание у себя на макушке. Над правым плечом протянулась его рука с бокалом. Брю взяла тонкую стеклянную ножку, и рука исчезла. В темном оконном стекле отразилось лицо Лоуренса. Брю показалось, что его губы кривит неприятная усмешка, когда он сказал:
– Самое паршивое – то, что все это действительно не имеет никакого значения. Весь мир скоро узнает о погибшей звезде блогосферы Габриэле и злобном карлике Генрихе Вайсе. Этот выродок купил себе место в истории, въехал туда на ее плечах.
– Но ведь он хотел убить меня… – Голос Брю дрогнул.
– Хотел. Только, помяни мое слово, если об этом кто-то и узнает – забудут быстро. Для миллионов истина будет проста, как апельсин: селебрити и злобный завистник. Джон Леннон и Марк Чепмен. Кеннеди и Освальд… А нюансы утонут навеки.
Лоуренс говорил все тише, все ближе, и от его слов по коже Брю пробежали мурашки. Она сделала глоток вина, и прохладный напиток обжег ей желудок.
– Если только, – промурлыкал Лоуренс, – эти Пинкертон и мисс Марпл из России не ошиблись и убийца до сих пор не на свободе. Вот тогда все будет совсем иначе…
– На кого бы ты поставила? – Тимофей удивленно посмотрел на Веронику сверху вниз. – На мистера Плохого Парня?
– Лоуренса, – поморщилась Вероника.
– А почему ты так его назвала?
– Когда ты был в подвале… Ну, в общем, перед тем, как ты вбежал в столовую, я случайно заглянула в его смарт. Лоуренс, собственно, из-за этого и взбесился. Он зареган под ником Mr. Bad Guy на каком-то форуме – типа того.
Глаза Тимофея широко раскрылись.
– Подожди, – скомандовал он и быстро вышел.
– «Подожди», – передразнила Вероника. – Все-таки все парни одинаковые. Пришел, удовлетворился, убежал, а ты – «подожди». Эх… Еще и спать теперь не хочется.
Она с тоской поглядела в окно. Все бы отдала, чтобы увидеть там привычный городской пейзаж, с фонарями и светящимися окнами. С шатающейся по улицам пьяной шпаной – а не сумасшедшим маньяком…
Тимофей вернулся быстро, с ноутбуком. Он опять сел рядом с Вероникой и принялся обновлять какую-то страницу. Интернет шустрее работать не стал, и пришлось подождать пару минут.
– Он их удалил, – выдохнул Тимофей.
– Кого? – поинтересовалась Вероника, без особого интереса глядя на немецкоязычную страницу блога Габриэлы.
– Свои комментарии. Под ником Mr. Bad Guy были опубликованы негативные комментарии в адрес Габриэлы.
– Ну да-а-а… – протянула Вероника. – Он как раз что-то там удалял…
Тимофей посмотрел на Веронику.
– Хочешь сказать, после того как труп Габриэлы принесли на станцию, Лоуренс занялся удалением комментариев, которые могли привязать его к убийству в качестве обвиняемого?! И ты молчала?!
– Да откуда я могла знать, что он ее хейтит?! – воскликнула Вероника. – Я ведь не знаю немецкого!
Тимофей открыл рот, но сказать ничего не успел – из коридора донесся отчаянный женский визг.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД
