– Я всего лишь хочу, чтобы все было законно, лейтенант. – Он расплылся в деланой улыбке. – Уж вам ли не знать, как важно в наше неспокойное время соблюдать законы?
* * *– Неужели ты не можешь заставить этого парня говорить? – Габриэла заглянула брату в глаза. – Он ведь был готов отвечать!
– Был, – хмуро кивнул Вернер. – Мне удалось его припугнуть. Еще бы минута – и слил бы адрес как миленький. Но – не повезло. Появился хозяин пиццерии. А тот, сразу видно, тертый калач. Тут же понял, что я не имею права ни о чем спрашивать.
– Почему – не имеешь? Ты же полицейский!
Вернер грустно улыбнулся и потрепал Габриэлу по волосам.
– Так уж устроен мир, сестренка. По закону, для того, чтобы я мог опрашивать кого бы то ни было, у меня на руках должна быть специальная бумага. До тех пор, пока ее нет, ни на какие мои вопросы люди отвечать не обязаны. Оказание помощи следствию – исключительно их добрая воля.
– Но почему же этот дядька не захотел помочь? – Габриэла нахмурилась. – Я бы обязательно помогла! Ведь если о чем-то спрашивает полицейский, ясно же, что не для своего удовольствия! Что он что-то расследует.
– Вот именно поэтому, – хмыкнул Вернер. – Такой уж тут контингент. Скорее сдохнут, чем лишнее слово полиции скажут.
– Почему?
– Потому что здесь живут люди, которые не привыкли доверять властям. Многим из них есть что скрывать. А если даже и нечего – общаться с полицией они не любят. Парнишка – из эмигрантов, ты же слышала по акценту. Да и хозяин, думаю, тоже.
– Курьер – эмигрант? – вмешался Тимофей.
Габриэла фыркнула:
– Конечно! У него акцент – хуже, чем у тебя.
Сам Тимофей на это поначалу не обратил внимания.
Он подумал. Повернулся к Вернеру.
– А вы можете достать бумагу, о которой говорили? Чтобы вызвать хозяина пиццерии на допрос?
Вернер покачал головой:
– Боюсь, что нет. Я ведь не имею отношения к расследованию. Все, что могу сделать, это попросить коллег об одолжении. Но не уверен, что к моей просьбе отнесутся с пониманием. Я пока не того полета птица.
– То есть адрес того, кто заказывал пиццу, вы не узнаете?
– Я попытаюсь, – повторил Вернер. – Но по закону – это будет очень сложно сделать. И точно – не быстро.
– Иногда мне кажется, что большинство законов люди придумали для того, чтобы усложнить себе жизнь, – пробормотал Тимофей.
– Что, прости?
– Ничего. – Тимофей взялся за ручку двери. – Подождите здесь, пожалуйста. Я скоро приду.
– Куда ты?! – Габриэла выскочила из машины вслед за ним.
Вернер тоже вышел. Спросил:
– Что ты собрался делать?
– Попробую сам поговорить с курьером.
