— Господин генеральный директор, — Тихий подчеркнуто уважительно повернулся к Притонских, — вы абсолютно правы, и потому разрешите просить именно вас, как одного из самых доверенных людей акционеров Волжских заводов, лично рассмотреть предложения Совета уполномоченных. — Тон обращения к генеральному был доверительно спокойный и искренний вполне. — Я прошу вас, Антон Захарович, как представитель заводской администрации и от имени членов Совета цеховых уполномоченных, в числе которых волею людей и судьбы оказался. Явите милость, не гневайтесь на то, что документ этот, имея конкретные пункты, часть коих уже оглашена нашим уважаемым сопредседателем, все-таки озаглавлен традиционным в таких деликатных случаях словечком «требования». Если вспомните, далее в инструментальных наш брат начальник подписывает именно «требования» на выдачу того или иного инструмента.
«Требования Совета уполномоченных» — поверьте в мою полную искренность и лояльность, — Тихий театрально приложил большую ладонь рабочей натруженной руки к сердцу, — касаются удовлетворения тех первоочередных, неотложных нужд, без которых рабочий, как и без инструментов, не сможет оставаться честным и исполнительным сотрудником вашим, уважаемый господин генеральный директор.
Затем Георгий Евлампиевич резко повернулся лицом к залу и громко сказал, почти выкрикнул так, чтобы его слова дошли до самых дальних рядов:
— Мне лично думается, ежели мы попросим господина генерального директора и всю администрацию рассмотреть и принять все требуемые меры для выполнения выставленных Советом условий, ну, скажем, этак в течение месяца, — будет, пожалуй, справедливо.
С этими словами Тихий вновь вежливенько повернулся к президиуму и передал Притонских список «Требований Совета уполномоченных» к дирекции. Исполнив свои дела, он быстро отошел от стола, спустился со сцены и затерялся в зале. Кочурин, игнорируя права председательствующего, тут же поставил предложение Тихого на голосование. Директору ничего иного не оставалось, как вместе со всеми поднять руку. Была образована рабочая группа из представителей ведущих 15 цехов и отделов для окончательной редакции «Требований».
А слово получила работница, член Совета цеховых уполномоченных от судоверфи, Ефросинья Силантьевна Курсанова.
Еще неизвестная многим, худенькая женщина эта не имела возраста. Для молодой у нее были очень усталые, печальные, очень умные глаза, да и предательские морщинки залегли возле неяркого рта с мелкими, неровными и желтыми зубами. А пожилая женщина вряд ли бы вышла столь уверенно перед таким собранием, еще и в малиновой косыночке, из-под которой задорными колечками выбивались рыжеватые прядки волос. Да и держалась она прямо, не сутулясь, и голос был напористый, хотя и низкий.
Знал ли кто из присутствующих, какая сила выбросила ее из многочисленного потока таких же, как она, работяг в уполномоченные, а теперь заставила впервые в жизни держать речь перед таким многолюдным и таким высокоответственным собранием наиболее уважаемых в цехах людей. А это была пламенная вера в их дело, вера в самих людей, что твердо и навсегда встали в ряды социал-демократов революционеров. Она обязательно найдет отклик в сердцах большинства присутствующих и не меньший в сердцах тех, кто послал ее сюда, на этот совет старейшин, всецело полагаясь и на ее прежний революционный и жизненный опыт и на ее классовую совесть. И она никогда и ни в чем не подведет ни товарищей по труду и лишениям, ни товарищей по активной борьбе за лучшую рабочую долю на земле.
Курсанова громко, на весь зал, сказала:
— У всех нас еще свежа боль сердца по невинно убиенным на Дворцовой площади перед Зимним. Прошу всех почтить их светлую память.
Совет молча стоял, склонив головы в честь светлой памяти жертв Девятого января. Генеральный директор и акционер Волжских заводов Антон Захарович Притонских вынужден был также подняться и стоять со всеми в эту минуту всеобщего скорбного молчания.
Он уже был не рад тому, что ввязался во всю эту историю. Но отступать было некуда. И уже сейчас он обдумывал свою срочную поездку в Питер, к акционерам, чтобы выработать совместные действия, которые сделали бы видимость больших уступок, а на деле дали бы время, чтобы опять резко повернуть порядки на заводе на старый лад.
Сразу же после этой торжественно-траурной минуты Притонских поспешил покинуть зал. За ним ушли несколько членов Совета уполномоченных и почти вся администрация.
Закрывая заседание Совета, Кочурин сказал:
— Мы огласили сегодня, товарищи, главные, первоочередные свои требования к администрации. И мы никому не давали обещаний прекратить стачки. На каждое проявление несправедливости, невыполнение любого из наших требований рабочие в цехах должны отвечать стачкой.
