| I happened to look timidly up from my stitching, across the table at my godmother, and I saw in her face, looking gloomily at me, | Наконец, оторвавшись от шитья, я робко взглянула через стол на крестную, и в ее лице, в ее устремленном на меня хмуром взгляде прочла: |
| "It would have been far better, little Esther, that you had had no birthday, that you had never been born!" | "Лучше б у тебя вовсе не было дня рождения, Эстер... лучше бы ты и не родилась на свет!" |
| I broke out crying and sobbing, and I said, | Я расплакалась и, всхлипывая, проговорила: |
| "Oh, dear godmother, tell me, pray do tell me, did Mama die on my birthday?" | - Милая крестная, скажите мне, умоляю вас, скажите, моя мама умерла в тот день, когда я родилась? |
| "No," she returned. | - Нет, - ответила она. |
| "Ask me no more, child!" | - Не спрашивай меня, дитя. |
| "Oh, do pray tell me something of her. | - Пожалуйста, пожалуйста, расскажите мне что-нибудь о ней. |
| Do now, at last, dear godmother, if you please! | Расскажите же, наконец, милая крестная, пожалуйста, расскажите сейчас. |
| What did I do to her? | За что она покинула меня? |
| How did I lose her? | Как я ее потеряла? |
| Why am I so different from other children, and why is it my fault, dear godmother? | Почему я так отличаюсь от других детей и как получилось, что я сама в этом виновата, милая крестная? |
| No, no, no, don't go away. | Нет, нет, нет, не уходите! |
| Oh, speak to me!" | Скажите же мне что-нибудь! |
| I was in a kind of fright beyond my grief, and I caught hold of her dress and was kneeling to her. | Меня обуял какой-то страх, и я в отчаянии уцепилась за ее платье и бросилась перед ней на колени. |
| She had been saying all the while, | Она все время твердила: |
| "Let me go!" | "Пусти меня!" |
| But now she stood still. | Но вдруг замерла. |
| Her darkened face had such power over me that it stopped me in the midst of my vehemence. | Ее потемневшее лицо так поразило меня, что мой порыв угас. |
| I put up my trembling little hand to clasp hers or to beg her pardon with what earnestness I might, but withdrew it as she looked at me, and laid it on my fluttering heart. | Я протянула ей дрожащую ручонку и хотела было от всей души попросить прощения, но крестная так посмотрела на меня, что я отдернула руку и прижала ее к своему трепещущему сердцу. |
| She raised me, sat in her chair, and standing me before her, said slowly in a cold, low voice--I see her knitted brow and pointed finger--"Your mother, Esther, is your disgrace, and you were hers. | Она подняла меня и, поставив перед собой, села в кресло, потом заговорила медленно, холодным, негромким голосом (я и сейчас вижу, как она, сдвинув брови, показала на меня пальцем): - Твоя мать покрыла тебя позором, Эстер, а ты навлекла позор на нее. |
| The time will come--and soon enough--when you will understand this better and will feel it too, as no one save a woman can. | Настанет время - и очень скоро, - когда ты поймешь это лучше, чем теперь, и почувствуешь так, как может чувствовать только женщина. |
