Майя рухнула на подушку. Больше спать нельзя. Иначе она снова увидит это будущее. Перед глазами всё поплыло. И нет, это опять не слёзы. А как хотелось выплакаться! Чтобы всё это вышло из неё! Когда она в последний раз плакала? Год назад? В день «разрыва» с Фарклом? Нет. Тогда в душе. Одна одинокая слезинка.
В голове всё пульсировало.
Этот день ещё не успел начаться, а она уже хочет, чтобы он как можно скорее закончился.
Сейчас ей как никогда нужна ледяная ванная. Чтобы струи стекали по её лицу и смыли эту липкую тревогу.
Но ночь напомнила о себе и глаза всё равно закрылись. Вместо сна была чернота. Какие-то пятна, переливающиеся в разные узоры и фигуры. Ничего, что могло бы довести её до инфаркта.
Утро не могло не наступить. К сожалению. В первые в жизни Майя всеми силами стралась не думать о предстоящем празднике, оттягивать этот момент как может. Женское предчувствие никогда её не обманывало. Так ей и мама всегда говорит.
Как во сне, Майя проснулась, вышла из комнаты, умылась, переоделась и пошла к родителям.
— С днём рождения! — тут же закричали они. Глядя на их счастливые лица, колпаки на головах и кучу шариков улыбка всё же вырвалась.
Шон подхватил ее и начал кружить. Майя завизжала.
— Всё! Ты больше не ступишь на эту землю! — тоном Волан-де-Морта сказал Шон.
— Пусти!
— Ну ладно. Ты уже тяжёлая барышня.
И он поставил её на пол. Она улыбалась и смахивала с лица непослушные пряди волос, постоянно залезающие на глаза. Глаза же ярко светились. Но в них как-будто была маленькая тучка. Но Шон Хантер постарался не заметить её. Он не хотел чтобы сегодня она грустила.
Он не хотел, чтобы она вообще грустила.
— Для подарков уже пришло время или сначала поешь? — подала голос Кэти.
— Что за вопрос?! — но при этом она задумалась.- Давай сначала поем.
После прекрасного праздничного завтрака (а им стали не менее прекрасные сендвичи с тунцом) Майя пулей полетела в комнату Кэти и Шона.
— Где же? Где? — она чуть ли не прыгала от предвкушения. Такое детское сосояние. Странно, но начало дня ей очень даже нравилось. Может предчувствие не всегда право? Она же тоже не экстрасенс!
Родители сжалились над ней и наконец подарили свой подарок. За который они не заплатили ни цента, но в котором было столько любви и заботы. Мечты маленькой Майи Харт сбывались.
И этим подароком она готова была ограничится. Ей никто уже не сможет сделать подарка лучше. Майя держала у себя в руках маленький «градусник» с двумя ярко-красными плосками. Дыхание замерло.
— Мам…- она не узнала свой голос.- Ты… Беременна?
Кэти кивнула. Она улыбалась, но в её глазах блестели слёзы. Майя и сама была готова расплакаться. Внезапно она обернулась к Шону.
— Ну ты даёшь! — и сунула ему под нос «градусник».
Шон усмехнулся.
— Спасибо, я уже видел.
Майя скорчила ему рожицу.
— Ты совсем скоро будешь чьей-то сестрой. Ты рада, милая? Прости, что не сделали тебе нормальный подарок, просто…
Майя напрыгнула на неё и крепко обняла.
— Мамочка, это замечательно. Это лучшее, что ты могла подарить мне сегодня. Ты исполняешь мои мечты. Конечно, я бы хотела, что бы это случилось лет на пять пораньше, но сейчас… Спасибо.
Кэти громко всхлипнула.
Семейная идилия. Не хочется её разрушать.
— А во сколько придут твои гости? — спросил Шон.
Вот так просто. И она снова помрачнела.
— Не знаю. Когда захотят тогда и придут. А не захотят вообще не придут. Это мои друзья — у них всё не как у нормальных людей, — она пожала плечами и вместе с мамой пошла готовить.
— Разве ты не оденешься?
— Зачем?
— Это праздник, Майя. Нарядись! Хуже уже точно не станет.
О чём могла знать Кэти Хантер? Ни о чём. Зато её дочь знает многое, по этому слова «хуже не станет» её вогнали в настоящую депрессию. А вдруг станет?
— Не трогай мои волосы! — пригрозила она Шону.
— Но ты же настоящая принцесса!.. С гнездом на голове! — вынес свой «модный приговор» её папочка.
— Мне моё гнездо нравится! Так что не трогать! Это мой день! Мой день, моя комната, моё гнездо! Кыш!
Шон вздохнул, но оставил её одну. Наконец.
Блондинка вздохнула. Она никому не врала, не фальшиво улыбалась, это была искренность, но стоило минутке счастья закончиться, как снова появлялась тревога.
Их приход был уже близок. Она чувствовала это. И ещё потому что они всегда приходят в половину пятого.
Из зеркала на неё смотрела какая-то незнакомая взрослая девушка. На ней было по-детски милое летнее голубое платье с вышивкой неизвестного ей цветка. Были аккуратные балетки на ногах. Сегодня она могла позволить себе свой рост.
Волосы всё те же. Как там Шон выразился? Гнездо на голове. Нет, какое тут гнездо? Милое гнёздышко.
Её праздник. До прихода друзей осталось полчаса. Полчаса прежде чем она взглянет в зелёные глаза. Глаза цвета Надежды.
А Надежда для неудачников. Сколько раз она уже в этом убедилась.
Кэти во всю что-то готовила. Ей был нужен этот день. Как-ни как материнское сердце чувствовало какое-то слишком странное состояние дочери. Она была какой-то… Неживой. Нет, она улыбалась, смеялась, шутила над Шоном, но что-то ее выдавало.