— Ты его почти совсе мне не знаешь? Убежишь сейчас, куда там, в Нью-Йорк? Так вот: убедишь сейчас — потом будешь долго плакать. Ведь рядом не будет меня, не будет твоей мамы, папы, никого, понимаешь, Кэти?
Она задумалась.
— Я счаслива рядом с ним.
— Но Вы будите одни! В целой квартире! А тебе всего семнадцать! А если он захочет воспользоваться ситуацией?..
— Если любит, то не захочет. А если не любит… Тогда я об этом хотя бы узнаю.
Бобби положила руку на руку молодой Кэти.
— Ты же можешь разрушить свою жизнь, понимаешь? — глаза-в-глаза спросила она.
Кэти улыбнулась. Так, как через много лет в будущем, Майя Хантер будет улыбаться Райли Меттьюз.
— Наша жизнь меняется. Мы меняем её сами. Я готова к этому, Бобби.
Они обнялись.
— Удачи тебе.
— И тебе тоже.
Могли ли эти семнадцатилетние девушки знать, что ждёт их впереди? Конечно, нет. Одну — песевдоним, слава, успех, актёрская карьера. А другую — разлука, любовь и маленькое голубоглазое чудо.
Чудо, по имени Майя.
Бежать по Центральному Парку.
Никуда не спешить, но бежать, чтобы ощущать ветер в волосах, чтобы быть рядом с природой. Быть в месте, где как будто бы всё началось.
Вот тут он её первый раз поцеловал. А может она? Они вместе. Мокрые, под дождём.
Славные были деньки!
Она чувствует свободу. Счастье. Проходя по тем самым местам, на которых прошла почти вся жизнь, она хочет закричать на весь мир: «Я счаслива!».
Она хочет прямо сейчас пойти к нему. Обнять, поцеловать и сказать как сильно он ей нужен. Ведь он и правда ей нужен. Сейчас.
Рассказать ему про Шеннон, про то, что твориться внутри неё. Вернее, что творит он.
Наплевать на Джоша. Пусть он катится на все четыре стороны! Он ей уже не нужен. Она кажется нашла того, кто действительно для неё: целый мир и центр вселенной одновременно. И она для него тоже. Наверное.
Как она могла думать, что человек для другого может быть только либо одним либо другим? Это ошибка! Он — всё! Он — мир.
Кто же для неё Лукас Фрайер? Разве он всё ещё друг?
Он… Он друг, к которому она испытывает сильшейшее влечение. Почему же просто не сказать влюблённость? Потому что это разрушит всё то, что есть сейчас.
Стоит ли это какого-то признания? Определённо нет.
Майя сама того не заметила, как дошла до дома, где живёт Фрайер.
Идти или отойти подальше, забыть, оставить всё как есть и спокойно слушать здравый смысл? Глупый вопрос. Конечно же идти.
Она запрыгнула по ступенькам в подъезд и внезапно осознала, что точно не помнит в какой именно квартире живёт Лукас.
В её памяти в 78-й.
Она дошла до 78-й квартиры и нажала на звонок. Дверь ей открыл толстый сонный мужик в халате. Его широкие седые усы показывали его недовольство как и такие же огромные брови. От этого злерища Майе стало дурно.
— З-Здрасте…
— Ты хто? — буркнул он.
— Я к Лукасу. Фрайеру.
Огромные брови приподнялись.
— Ты что, девочка?! Фрайеры живут этажом выше в 85-й квартире, а тут живу я!
— Ой, простите…
И Майя не оборачиваясь пошла к лифту, слушая сзади себя ворчание странного дядьки.
Хоть бы он не наврал на счёт квартиры!
На этот раз обошлось.
Дверь открыл Лукас и Майя смогла облегчённо выдохнуть.
— Майя? Привет.
— Привет! У меня столько новостей!
— За те тринадцать часов, что мы не виделись? — он явно был очень удивлён.
Майя зашла внутрь и огляделась.
— А… Где все твои?
— Кто все? Это моя квартира, — спокойно ответил тот, закрывая дверь.
— Как это твоя?
— А так. Мне же уже есть восемнадцать лет. Родители купили себе дом, там на окраине, а мне отдали квартиру.
— Кру-ууто, — восторженно протянула она. Значит один живёшь? Самостоятельно? Завидую.
— Чему же?
— Твоей свободе, независимости. Спать ложись, когда хочешь, ешь, что захочешь, твори, что захочешь…
— Плати налоги, плати за электричество, покупай еду, готовь её, плати за воду, плати за квартиру… — продолжил он таким же восхищённым голосом.
Майя тут же потеряла интерес ко взрослой жизни.
— Так у тебя денег в скором счёте вообще не останеться.
— Зато жить будет где.
— Не, не сказала бы! Если деньги рано или поздно закочатся, то и платить тебе будет не чем, а значит тебя от сюда выпрут! С треском! — и она самодовольно улыбнулась.
— Вот уж не знал, что ты у нас такой стратег!
— Ты многово не знаешь, мальчик мой, — тоном профессора Дамблдора ответила ему Майя, и тот притворно восхитился.
— Кино смотреть будешь? Я много дисков накупил, — спросил он, проходя в свою комнату.
— Кино? Зачем?
— Ну зачем-то же ты пришла!
— А… Да. Ладно, включай, сейчас всё расскажу!
Лукас усмехнулся и включил фильм. Майя начала ему рассказывать. О странноватом знакомстве с женщиной по имени Шеннон Гранди, которое в итоге привело её к такой победе.
Лукас слушал очень внимательно. Казалось, что между ними не было той неловкости, которая должна была быть после вчерашнего дня. Но нет, на неё даже намёка не было. Обоим было комфортно друг с другом.
Телевизор, стоящий напротив кровати, на которой они сидели, был простым шумом. Если бы Майю на следующий день бы спросили, что они смотрели и о чём — в жизни бы не вспомнила!