— Я вот только одного никак не пойму: зачем? Зачем ты это сделала, если сейчас пытаешься убедить меня, что это ничего не значит? Что, не хочелось в койку к Джошу чистой прыгать?
Вот это он уже зря. Он, конечно зол, но такой сволочью становиться было совсем не обязательно. Жаль только, что слова уже произнесены.
Он видел, как поднялись её брови, огруглились глаза. Идиот. Идиотидиотидиот.
— Ты?.. Что ты сейчас сказал?
— Я…
— Ты слишком любишь лезть совершенно не в свои дела! Это сейчас на ревность похоже! — это и есть ревность. И злость. Комбо! — Ты ведёшь себя, как…
— Как кто? Как твой парень? Но ведь я не твой парень, я твой друг!
Она выпрямилась. Глаза сузились и в них в момент исчезло всё. Даже злость. Только холод и безразличие.
— Ну, скажи, кому нужны такие друзья? — она сделала уверенные шаги к выходу, и у двери остановилась. — Ты оказывается отличный актёр, Фрайер.
Хлопнула входная дверь. Она ушла.
«Фрайер». Это его фамилия. А ещё это стена. Она показывает, что это конец.
К О Н Е Ц.
Он сам «напомнил», что он друг. И вот к чему всё это привело.
Друг ли он? Она ему точно нет. А кто же она?
Она — его девочка.
«Уже нет» — лаского напомнил внутренний голос.
Повернуть бы время вспять, когда она была рядом, он мог прикоснуться к ней. А сейчас она навсегда уходит от него. К Джошу Меттьюзу.
Жестокая ирония судьбы.
Зайти в лифт, нажать кнопку и понять, что сил держаться просто больше нет.
Майя сползла по стене лифта на грязный пол, и слёзы тихо полились из её глаз.
Ты сама виновата. И он тоже.
Вы оба виноваты.
Друг. Зачем он сказал это?
А почему ты вдруг так испугалась совершённого? Зачем хотела убежать от него?
Страх. Эллементарный старх потерять всё то, что сейчас у неё есть. Страх привязаться к нему, а потом не удержать. И страдать, страдать, страдать…
Разве это уже не происходит?
Слёзы. Липкие, противные, прожигающие щёки. Слёзы — признак слабости. Она слабая?
Да.
Она плакала сегодня ночью. Заплакала от боли. Или от счастья, что это он, а не тот же Джош?
И она снова плачет. Уже точно из-за боли.
Захотелось уничтожить, разбить, порвать, закричать на весь мир, чтобы все знали, как ей плохо. Чтобы он это знал.
Джош. Он решил, что она хочет стать «взрослой» в тайне с ним, чтобы потом предстать перед Джошем с опытом? Как он мог?.. Он сказал это с такой ненавистью. Кого он ненавидит? Её или Джоша? Обоих.
Джош. Джош… Какой там Джош? Меттьюз отдыхает.
Какой сейчас синоним к словам Майя Хантер? Разбита, сломлена, убита, растоптана, уничтожена.
Его слова эхом разносились в её голове. Она еле удержалась тогда, чтобы не расплакаться, не броситься ему на шею и не остаться у него навсегда.
Смех. Выдающий её боль.
Фрайер.
Эта стена ради их же блага. Ради того, чтобы не придти к друзьям в обнимку и не разрушить эту дружбу.
Ради всеобщего блага.
К чёрту благо.
Как он был близко… Его губы. Такие тёплые и родные. Она больше никогда не сможет целовать их. Он сам теперь уже не позволит. А она не подойдёт.
Что такое счатье? Она не знает.
Её счатье длилось ровно семнадцать часов, десять из которых она проспала. Но она спала, чувствуя его рядом с собой, чувствуя себя под защитой. В безопасности.
Влюблена ли она в Лукаса? Кажется, чёрт возьми, да!
Иначе почему она сейчас хочет спрыгнуть с небоскрёба?!
Такое короткое счастье. Буквально миг.
Миг счастья. Именно так можно назвать вчерашний день. Короткий, самый счастливый в её жизни и последний.
Какое гадкое слово: последний.
Их мир сейчас ужасно похож на огромный кокон из иллюзий, созданных ими самими.
Сейчас Майя Хантер тихо плачет в пустом лифте.
Сейчас Лукас Фрайер еле удерживается, чтобы не разгромить всё вокруг себя.
Сейчас Фаркл Минкус разрывается на части между долгом и любовью.
Сейчас Райли Меттьюз готова на всё, только бы спасти его.
И в голове каждого — иллюзия. Ошибка, выдумка, которая причиняет столько страданий.
Майя влюблена в Лукаса, но уверена, что в него так же влюблена Райли и просто разрушает всё то, что между ними возникло.
Лукас влюблён в Майю, но ему кажется, что он видит чувства Майи к Джошу.
Фаркл любит Райли, но должен пожениться, иначе всё разрушит.
Райли не знает, что чувствует, но уверена, что Фаркл влюблён в Смаклу и женитьба его убьёт.
Сколько глупых додумок. Мозг сам зачем-то отгорождает их от этого.
Человеческий мозг странная штука. И порой, он делает что-то во имя нашего блага. Ведь важен результат, а не процесс.
Слёзы… Сколько их было и сколько ещё будет?
— Папа…
— Сейчас, секунду… — отмахнулся Минкус-старший и поднёс телефонную трубку к уху. — Да. Нет. Я знаю! Хорошо. До связи… Фаркл, сынок! — он потрепал его по голове. — Ты так вырос! Вот уже и свадьба скоро!
— Пап, как раз об этом…
— Что?
— Я не могу.
Минкус замер, разглядывая сына. Словно проверяя: он ли это.
— Не понял.
— Пап, я не могу жениться на этой девушке. Я не знаю как её зовут! И потом…
— Что? Ох, Фаркл, это же фиктивный брак! Он длиться обычно не более трёх-пяти лет! Имя не знаешь? Что ж, скоро узнаешь! Вы знакомитесь с невестой завтра! Она тебе понравится!
— Пап!
Но Сюарт Минкус уже его не слышал. Ему снова позвонили и он отошёл от сына.