— Есть еще одна причина для того, чтобы ничего им не говорить. Нас могут слушать артефакты. Возможно, именно поэтому мы еще живы — они хотят узнать, что знаем мы, и именно поэтому еще ни Европейский Альянс, ни Тихоокеанский нас еще не подбили.
— То есть ты хочешь отвергнуть предложение Тихоокеанского Альянса?
— Это может заставить их форсировать события или стать причиной того, что нас уничтожат артефакты.
— И…?
— Мы выиграем время, — говорю я, включая радио. — Понял вас. Нам нужно некоторое время, чтобы подготовить наши данные к передаче. Мы свяжемся с вами.
— А по радиосвязи ты врешь гораздо убедительнее, — удивленно произносит Эмма.
— Врать проще, когда не видишь собеседника.
Больше ни одной передачи от Накамуры не было. Думаю, это говорит о многом.
Новый запрос на соединение приходит через два часа. Я слышу знакомый голос, и это для меня настоящее облегчение.
— Джеймс? Это Лоренс Фаулер. Прошу, ответьте, если слышите меня.
Его голос сейчас — это как глоток воды для человека, целый год шедшего по пустыне. Я кидаюсь к нему, словно он мой маяк надежды или мираж оазиса на самом горизонте.
Тут же нажав кнопку приема, я говорю с энтузиазмом:
— Мы здесь, Фаулер. Очень рады слышать вас.
— Взаимно, Джеймс. Слушайте, нужно решить, как поступить. Очень важно, чтобы именно мы подобрали вас. Тут произошли… определенные изменения.
— Вас понял.
— Мы сделали все приготовления. Посадочные координаты остаются без изменений: это место, где мы с вами впервые встретились. Возьмите широту и прибавьте к ней четвертое число с пятой страницы предполетного брифинга. Что касается долготы, то прибавьте к ней седьмое число с пятнадцатой страницы. Прошу подтвердить получение. Не повторяйте точные координаты.
Я открываю электронную версию предполетного брифинга и по памяти нахожу необходимые числа, после чего открываю карту с GPS. Федеральная Тюрьма Эджфилд находится на 33,76 градуса северной широты и 81,92 западной долготы. Я прибавляю числа со страниц брифинга, и полученные координаты меня немало удивляют. Это место вообще не в США, а в Средиземноморье, на берегу Туниса, и я очень-очень надеюсь, что ввел числа правильно.
— Подтверждаем, Фаулер.
— Прошу прекратить все сеансы связи. Мы ждем вас, Джеймс.
В ту же секунду на связь выходит Накамура.
— Джеймс и Эмма, мы перехватили ваш разговор. Очень ценим попытки Американского космического агентства обеспечить вам безопасную посадку, но повторяем: мы уже совершили все необходимые приготовления, а потому приземление на нашей площадке будет максимально удобным. У нас гораздо больше ресурсов и безопаснее местность вокруг посадочного стола. Пожалуйста, подтвердите получение сообщения и дайте знать, что летите к нам.
Эмма откидывается на спинку стула и вздыхает. Да и я уже начинаю нервничать.
— Слышим вас, Тихоокеанцы. Как вы уже могли заметить, наше судно это самодельная спасательная капсула, сконструированная из отсека корабля «Пакс». Скорость у нас значительно снижена, так что мы сообщим вам о своих возможностях к посадке чуть позже. Кроме того, мы продолжаем перенос данных для последующей передачи — это требует большого количества времени.
— Понимаем вас, Джеймс. Если вы сообщите другие координаты посадки, то мы готовы вас забрать и обеспечить безопасное восстановление. Ваша безопасность и успешное завершение миссии — наша основная задача.
— Успешное завершение миссии? — спрашивает Эмма, выключая связь.
— Данные. Им нужны данные.
— Фаулер о них даже не спросил.
— Он умнее их, и он хочет вернуть нас назад. Если хоть кому-то на поверхности на нас не наплевать — так это ему. И ему можно верить.
— Если веришь ты, значит, верю и я.
— Летим в Тунис.
— И что теперь?
— Теперь мы отдохнем. И постараемся не упасть с неба до тех пор, пока не доберемся домой.
Мы готовимся к посадке. Раскладываем и закрепляем все вещи, рассчитываем вектор для приземления в заданной точке. Проблема не в топливе, а в том, чтобы сохранить целостность корабля.
И в том, чтобы мы остались живы.
Джеймс не выражает эмоций, но я знаю, что он волнуется так же, как и я.
Тихоокеанский Альянс продолжает попытки связаться с нами, но Джеймс им не отвечает. Он думает, так будет лучше.
До посадки еще несколько часов, и мы решаем провести это время вместе. Но мы не играем в карты и не смотрим фильм. Вместо этого мы включаем старую музыку — классический рок шестидесятых или семидесятых годов — и теперь лежим посередине капсулы, смотрим на звезды. Момент прекрасен, но боюсь, это последний раз, когда мне так хорошо.
Очень нежно, не привлекая внимания, он обнимает меня за плечо и прижимает к себе. В такой позе мы и лежим, если так можно выразиться, а точнее, висим в невесомости до тех пор, пока не начинает звучать сигнал тревоги. В отсеке эхом раздается компьютеризированный голос:
— Запущена процедура посадки.
Мы надеваем шлемы и проводим последнюю проверку всех систем своих скафандров.
— Увидимся на Земле, — говорит Джеймс с улыбкой.
— Да, до встречи.
