Через пять минут приходит второе сообщение — уже не от Джеффордса. Голос в динамиках также принадлежит мужчине с европейским акцентом и уж слишком хорошим произношением. Определенно он изучал английский как иностранный.
— Доктор Синклер, рад вас слышать. Меня зовут Сора Накамура, я представляю Тихоокеанский Альянс. Мы рады приветствовать вас дома. С нетерпением ждем вашей истории и хотим оказать посильную поддержку. Пожалуйста, подтвердите получение данного письма.
Интересно.
Эмма выключает микрофон и тут же задает вопрос:
— Ну и что ты думаешь делать?
— Нам нужно больше данных.
— Например, каких?
— Например, кто из них хорошие парни.
— А если таковых там вообще нет?
Она смотрит в самую глубину проблемы. Отчаянные времена обнажают все плохое в самых лучших из нас.
— Тогда мы выберем тех, кто с большей долей вероятности спасет нас. — Я снова включаю микрофон. — Мы слушаем вас, мистер Накамура.
— Отлично. Должен признаться, мы удивлены так быстро получить ответ. Наши коллеги из JAXA и CNSA[14] очень хотят поговорить с вами. Сейчас мы готовим место для посадки и последующего восстановления на берегу Австралии. Там рядом есть лагеря выживших, и к тому же правительство Тихоокеанского Альянса располагается в Дарвине.
Затем его речь прерывается, как будто он кому-то что-то говорит мимо микрофона.
— Тихоокеанский Альянс… — Эмма отключает микрофон. — Очевидно, это группа стран, расположенных по берегам Тихого океана.
Она права. Накамура упомянул в разговоре космические программы Китая и Японии, а также лагеря в Австралии — вероятно, альянс и в самом деле организован по географическому признаку.
— Да, по-видимому, они собрались на территории теплой и бесплодной Австралии. Возможно, это просто последняя обитаемая зона в регионе. Япония, Китай и Индия могли объединить усилия вывезти туда своих граждан. Или, по крайней мере, тех, кого они смогли спасти.
— Интересно… — бормочет Эмма, задумавшись.
Я и сам не могу перестать думать о том, что произошло и каким образом организованы выжившие. Ясно, что все регулируется географическим положением и количеством населения. Тихий океан огромен, он покрывает более тридцати процентов поверхности Земли, а это больше, чем все материки, вместе взятые. Атлантический океан гораздо меньше — почти вполовину меньше Тихого. Понятно, что Америка согнала всех жителей в последние обитаемые области на своей территории, а оставшихся перевезла в Северную Африку, где в эпоху глобального похолодания климат все еще остается гораздо более подходящим для выживания. Судя по изображениям с телескопа, вся территория США сейчас покрыта льдом.
Другой фактор — население. Около шестидесяти процентов человечества живет на территории Азии. Это в два раза больше, чем в Северной и Южной Америках и в Азии, вместе взятых. Проще говоря, азиатским народам нужно больше свободного места. Поэтому Австралия с ее сухим и жарким климатом — это логичный выбор. Есть пара подобных областей в Юго-Восточной Азии, но там часто наступают сезоны дождей, а потому сейчас они покрыты снегом.
Так что вполне закономерно, что мир сейчас разделился на два лагеря, географически изолированных друг от друга. Вопрос в том, какой из них выбрать нам?
Иран, кстати, тоже остался не покрыт льдом, но сообщения от них не поступало. Интересно — почему.
Одно ясно точно: там, внизу, есть те, кто может нас подобрать, однако я не хочу превращать капсулу в лодку — это займет слишком много времени.
На связь снова выходит Накамура.
— Чтобы не терять время, мистер Синклер, мы просим вас передать данные, полученные в ходе выполнения миссии.
— Мне это не нравится, — говорит Эмма, не включая микрофон. — Они ведь уже должны были получить информационные камни.
— Может, и получили, а теперь запрашивают новые данные. А может быть, оборудование для получения беспроводных передач безнадежно утеряно в ходе борьбы за обитаемые зоны. Но да, мне это тоже не нравится. — Я задумываюсь на минуту. — Вообще, новые данные не смогут пролить свет на причины изменения земного климата, а лишь подтверждают надвигающуюся угрозу.
— Угрозу, которая гораздо больше, чем мы предполагали. Данные подтверждают враждебную природу артефактов, а это значит, что наш мир ждет куча неприятностей. Получение данных одной из сторон может развязать войну.
— Или же сейчас уже происходит что-то похуже, чем война.
— Точно.
— Чтобы отправить ее, есть и другая причина.
Она удивленно поднимает брови.
— Преимущество.
— Преимущество в чем?
— В нашей безопасности. Им нужны данные, и, как только они их получат, — мы им не будем нужны.
Эмма отворачивается. Такие разговоры, наравне с лицемерием и подозрением, выводят ее из зоны комфорта. Это мне в ней и нравится. Она настоящая, честная и, боюсь, слишком хорошая для того мира, в который мы возвращаемся.
Когда она снова поднимает на меня глаза, я продолжаю говорить монотонным голосом:
