— Простите, — должно быть в сотый раз за короткий промежуток времени извинилась она, урывками разглядывая чрезвычайно красивых молодых людей, которым была обязана если не жизнью, то внушительной ее частью точно.
Они действительно походили на брата с сестрой — идеальные черты лица из разряда, что называется, и придраться не к чему, красивые глаза, казалось, видящие тебя насквозь, темные волосы (в случае с юношей они были не угольно-черные, а скорее темно-каштановые), немного бледноватая кожа — все сочеталось с удивительной гармоничностью, вроде как фотографии в дорогих глянцевых изданиях. Вычурно, роскошно, богато, безусловно красиво, но… Нереально. Хотя девушка создавала впечатление очень даже живой и жизнерадостной особы, в которой эмоции переливали через край. А вот ее родственник показался Кэтти немного скучным (в хорошем смысле этого слова). Чем-то эти двое напоминали ей близнецов: удивительно похожие внешне, но разительно отличающиеся по внутреннему наполнению. И брюнетка была явно ей ближе, потому что внушала доверие.
— В общем так, — решила Фрэнки первой начать разъяснительную беседу. — Сначала я расскажу немного о нас с братом, чтобы ты перестала наконец шугаться нас обоих, а потом мы с удовольствием выслушаем все, что ты пожелаешь поведать о себе. Идет?
Девочка уверенно кивнула головой, вздрагивая при звуке заработавшей кофемашины.
Итальянка раздосадовано вздохнула, предвидя тонны лжи, которая достигнет ушей напуганного котенка, но все же принялась сочинять самую что ни на есть правдивую историю, достойную слезливого романа. Они-де бедные сиротки, потерявшие в раннем возрасте родителей, а посему держатся друг за друга, помогают в трудную минуту и всегда готовы протянуть спасательный круг утопающему. У них есть еще один брат, Дамон, который вынужденно отсутствует по причинам…(тут девушке пришлось надолго задуматься, взвешивая все за и против). В итоге, решив пощадить израненное сердце Стефана, она озвучила не свой первоначальный план о медовом месяце, в который укатила сладкая парочка, а банальные дела бизнеса в другом городе. По ее представлениям дружище конечно вряд ли тянул на зажиточного дядечку, способного воротить крупные дела, но надо же было как-то логично объяснить у него наличие самой дорогой машины в мире. О Елене она упомянула вскользь, надеясь пояснить некоторые нюансы при первом же удобном случае.
— И теперь о главном, — плавно перешла к истинной сути беседы вампирша, награждая Кэтти подбадривающей улыбкой.
Стефан тем временем сделал девушкам кофе, успевая при этом наведаться на все близлежащие облака, чтобы вдоволь подумать о жизни, судьбе, горьком прошлом, светлом будущем, хорошей погоде и прочей чепухе, которая в свою очередь здорово раздражала Франческу.
— Как видишь, дом у нас просторный, — продолжала она лучиться искренним гостеприимством, незаметно для посторонних глаз наступив на ногу мужчине. — Финансовых проблем не имеется, поэтому спокойно можешь выбирать любую понравившуюся комнату и жить столько, сколько вздумается.
"Может, хоть что-то добавишь?" — предприняла она попытку вытянуть из вампира хоть словечко, но, разумеется, потерпела сокрушительный проигрыш. Младший Сальваторе продолжал следовать своим неизменным принципам, и попросту терялся в женском обществе, тем более когда дело касалось личной жизни, которая по его мнению являлась чем-то неприкосновенным.
— Спасибо, но я все же… — замялся светловолосый ангелочек, задумчиво прикусывая верхнюю губу. Вот так вот ни с того ни с сего свалиться на голову совершенно посторонним людям, которые и без того уже слишком много сделали для нее, вытащив из самой глубокой и вонючей сточной канавы? Полноте! Какое право она имеет так злоупотреблять чьим бы то ни было радушием? — Наверное, мне стоит вернуться домой.
— А ты уверена, что это действительно необходимо? — итальянка осторожно прикоснулась к немного детской на вид ладошке, в надежде выстроить в комнате атмосферу откровенности и взаимопонимания. — У тебя ведь тоже нет родителей?
— Мама умерла, когда мне было три года, — невесело улыбнулась Кэт. — Я ее совсем не помню. А отец… — она опять умолкла, сжимая чуть подрагивающие пальцы на чайной ложке, которой тут же принялась размешивать давно уже остывший кофе. — Он в тюрьме, за изнасилование. Шестиклассницы, — шепотом добавила она, заливаясь густым румянцем пополам с подкатившими к глазам слезами.
