И все-таки веселило то, как она справлялась с ролью агрессивно настроенной барышни: с самого утра не произнесла и пары слов, отказалась от радушного приглашения на завтрак, молча натянула на себя протянутые вампиром вещи и безропотно заняла место на заднем сиденье. А дальше так и вовсе начинался сплошной анекдот с элементами неуместно черного юмора. Вот уже пять часов прошло с момента отъезда от административного корпуса гостиницы, а ему до сих пор не удалось услышать хотя бы некое подобие ее мыслей. Нет, девушка усиленно скрывала свои думы и переживания за толстым слоем глупостей, которые прокручивала в голове. Усиленно вспоминала сначала все известные ей стихи, затем тексты глупых песенок о любви и верности, следом терзала себя всевозможными "страшилками" из детства, которых вдоволь наслушалась в летних лагерях, и под конец докатилась до рифмовки окружающего пространства. Брала первое попавшееся на ум слово и лихорадочно отыскивала ему достойную "пару". Занятие, что называется, из разряда идиотских, но оно здорово помогало ей держать марку.
— Так и будешь молчать? — ласково поинтересовался мужчина у ее отражения, порядком подустав от глупого развлечения. Безусловно, ему нравилась степень обиды девушки, но у всего же есть пределы! А особым терпением он никогда не обладал.
Кэр глянула на него напрочь отсутствующими глазами, коротко кивнула и продолжила "мозговой штурм".
Вампир хмыкнул, но продолжать вялые расспросы не стал. И с чего он решил, будто испытывает к ней хотя бы подобие симпатии? В эту минуту девочка раздражала его до зубного скрежета, а в мечтах мелькала лишь приятная душе сцена расставания в небольшом уютном подвальчике, где так надолго прописался ассасин.
Уже на въезде в Феллс-Черч девушка почувствовала легкое головокружение от переполнившего душу счастья: родной город, знакомые места, где-то совсем недалеко ее родители, друзья, Кайлеб… Огромный ком встал посреди горла, настолько сухой и острый по краям, что к глазам незамедлительно подступили слезы. Все эти несколько дней она позволяла себе забывать о мужчине, которого лично назвала самым лучшим, старательно выкорчевывала из памяти любой его образ, топтала ногами собственную гордость и чего в итоге добилась? Ей прямо дали понять, что она игрушка, наскучившая забава, красивая кукла, которая вдруг стала абсолютно неинтересной.
— Пересядь, — довольно зло прикрикнул на нее Сальваторе, уже порядком подуставший от дурацких сравнений. — Живо.
Кэролайн послушно стала перебираться на переднее сиденье, руками оттягивая постоянно норовившее задраться как можно выше платье с чудовищно узкой юбкой. В таком и ходить-то неудобно, не говоря уж о лазании по тесному салону автомобиля.
— А теперь слушай меня сюда, — строго велел юноша, как только дождался ее облегченного выдоха, вызванного выполнением "приказа". — Ты ничего не расскажешь обо мне хашишину: ни того, о чем догадалась сама, ни того, о чем говорил тебе я. Своей кровью можешь поить его сколько вздумается, но к горлу пусть даже не прикасается, поняла?
Девушка покорно кивнула, безразлично рассматривая мелькающие силуэты деревьев за окном. Погода выдалась неожиданно дождливой и ветреной, что только приблизило наступление темноты. Часы показывали около восьми вечера, а на штат уже давно опустилась практически непроглядная ночь.
— Так не пойдет, сладкая, — неизвестно почему еще больше разозлился вампир, резко разворачивая ее лицо к себе за подбородок. Он до того сильно сжал пальцы на нижней челюсти, что ей пришлось невольно поморщиться от неприятных ощущений. — Ты слышала, о чем я говорил?
— Слышала, — нехотя буркнула она, старательно отводя взгляд в сторону. — Я все сделаю.
— Умница, — мгновенно ослабил Дамон хватку, осторожно приподнимая опущенные уголки губ. Такое с ним случалось довольно часто: после живописного выражения концентрированного гнева, он неожиданно превращался в бело-розовую творожную массу из нежности и ласки, чем бесил еще больше. Кэр не нравился этот жуткий контраст. — Я заберу тебя завтра, детка, так что ночь придется провести наедине с кровопийцей. Не забоишься? — лилейным голосом полюбопытствовал он, аккуратно спуская ладонь на болезненно часто сокращающуюся грудь.
— После тебя?! — надменно вздернула она брови вверх. — Кажется, во мне уже не осталось ни одной фобии.
"А вот мания появилась" — опрометчиво добавила она про себя, на секунду забывая о его прекрасной возможности слышать мысли.
— И какая же? — необдуманно ухватился мужчина за мелькнувшую "думу".
Она привычно сделала вид мучающийся тяжелым слуховым недугом особы, судорожно отыскивая любое отвлекающее занятие, однако сейчас это оказалось очень непростым делом. Крепкая мужская ладонь изучающе пробежалась по тонкой ткани платья и выжидательно застыла чуть выше колена.
