— Бог мой, но зачем? — поделился он вслух частью своих мыслей, о чем почти сразу же пожалел. Китсунша-таки вспомнила о том, кого можно обвинить в семи смертных грехах, дабы самой выйти сухой из воды, а посему беззастенчиво ткнула кривоватым пальцем в его грудь и громче положенного произнесла:
— Это он перепутал девчонок!
Громкий вскрик рыжей дамочки разбудил доселе невозмутимо спящую Кэтти. Она непонимающе огляделась вокруг, встречаясь взглядом с глубокими темно-карими глазами, а затем виновато улыбнулась, заливаясь бесподобным ярко-алым румянцем.
— Дамон, — чуть громче шелеста деревьев произнесла она, пряча красивые серо-голубые глаза за веером пушистых темных ресниц.
— Моя популярность очень быстро растет, — задумчиво буркнул вампир, опуская смущенную до крайней степени девчонку на землю. — И как зовут тебя, ангел?
— Катрина, — слабым голосом прошептала девчушка, неожиданно даже для самой себя представляясь своим полным именем.
Мир вокруг треснул ровно посередине в этот момент, битыми осколками с неровным краями впиваясь в сердце мужчины, которому с трудом удалось устоять на ногах. "Катрина" — мелькнуло в застланном густым туманом сознании прежде, чем он подхватил на руки тихо охнувшую девчонку и скрылся из виду, растворяясь в вихре порхающих на ветру листьев.
Дамон аккуратно притворил дверь спальни с таким трудом заснувшей Елены и, негромко ступая по устланному ковром полу, стал спускаться по лестнице вниз мимо увешанной чудовищными картинами стены. Как его принцессе мог понравиться этот ужасающего вида особняк, одиноко возвышающийся в отдалении от своих "сородичей" осталось для него загадкой. Дому было по меньшей мере две сотни лет, что сказывалось и на внутренней обстановке, и на техническом состоянии в целом. Чтобы умыться, девушке долго пришлось вертеть краны в разные стороны в надежде отрегулировать воду до нормальной температуры, а затем ждать около получаса, когда насквозь проржавевшие трубы наконец перестанут выплевывать ржавого цвета жидкость с чудовищным хрюканьем. Хотя одна догадка у него все же наличествовала: "милый" двухэтажный сарай издали очень сильно напоминал тот коттедж, в который он привез ее в ту самую ночь, когда впервые решил бросить игру в "прятки".
У подножия лестницы он неловко запнулся за чьи-то беспорядочно разбросанные ноги (во всяком случае, так показалось ему изначально), услышал слишком агрессивное шипение, в отзвуках которого хорошо выделялись не самые лестные эпитеты, а затем разглядел заплаканное лицо подруги.
— Ты чего? — от удивления юноша словно прирос к тому месту, на котором стоял.
— Веселюсь, — хмуро отозвалась Фрэнки. — Разве не видно?
— Это я уже понял, — как-то очень зло ответил вампир. — А повод какой? — многозначно кивнул он головой на горлышко бутылки со скотчем, которое судорожно сжимала бледная рука.
— Мой триста шестьдесят пятый день рождения, — все тем же умирающим голосом истерички заявила она, шмыргая носом. Затем как следует приложилась к алкоголю, обжигающему горло почище любой жажды, и блаженно опустила веки в приступе вполне ощутимого облегчения.
— Слушай, Фрэнкс, с каких это пор ты в обществе анонимных алкоголиков? — продолжал недоумевать друг, опускаясь рядом со съежившейся на последней ступеньке девушкой. — Или тебя так портит общение с моим братишкой? Кстати, где он?
— Спит, — почти что безразлично отозвалась итальянка. — И я просто заливаю радость.
— Мне жаль, что так получилось, — мгновенно догадался о причинах ее грусти Дамон, хотя и не собирался заводить душевные разговору на запретную тему. — Я понимаю, что это не твои проблемы, и сейчас ты должна быть вовсе не здесь. Но…
— Я потом его навещу, — точно саму себя подбодрила девушка, зарекаясь поднимать насквозь пропахшую болью тему Остина. Даже лучшему другу она ни за что не расскажет о том, насколько тоскует всего раз в году. — Ты как вообще себя чувствуешь? — решилась она на безобидный допрос, внимательно изучая слегка светящееся в темноте бледное лицо. Нельзя сказать, чтобы выглядел он как обычно, но из глаз ушла пресловутая тревога, какая-то животная паника и всеобъемлющий страх. Видно, очередная смена обстановки пошла ему на пользу.
— Бывало и лучше, — неохотно выдавил из себя вампир. — Мне вот интересно, почему Стефан не чувствовал ничего подобного? Он ведь был с ней несколько лет, но я ни разу не заметил в нем нечто хотя бы отдаленно похожее. Неужели я контролирую себя хуже братишки? — вопрос был произнесен с внушительной долей сарказма, однако во взгляде итальянке не удалось разглядеть и намека на веселье. Судя по всему, его очень сильно задевало подобное положение вещей.
