— Пожалуй, не смогу, — развеял Кайлеб ее ожидания, отбрасывая в сторону ироничный тон. — Ты даже не представляешь, через какие бесконечно мучительные круги ада я прошел, сидя здесь. И жажда тут совершенно ни при чем. Не знать где ты, что с тобой, зато очень хорошо представлять себе, на какую низость способен Дамон, — давай уж называть его этим именем — помешанный на кровожадности. Я и сам когда-то баловался… — он тяжело вздохнул, обрывая себя на полуслове. Вовсе незачем было напоминать ей, насколько похожи порой бывают вампиры, ставящие себя превыше простых смертных. — Признаться, меня поразило то, как охотно ты обнимала эту мерзость, что-то горячо шептала ему, просила забрать поскорее, но я вовремя сумел взять себя в руки.
— Я…я… — прозаикалась Кэр, мгновенно сжимаясь в удивительно крепкий и слаженный комок из боли и стыда, который тут же окрасился во всевозможные краски отчаяния. Ведь ей совершенно нечем было себя оправдать, за исключением пары-тройки глупых причин, вроде "гормоны" и "я запуталась".
— Не надо, — отрицательно помотал головой ассасин. — Ты думаешь, что я не знаю тебя, но очень сильно ошибаешься. Мне известно о каждой мысли, мелькавшей в этой чудной голове, — он прижался губами к ее макушке и со смехом добавил, — притом удивительно захламленной для столь юного возраста.
— И ты…ты не сердишься? — казалось, девушка и сама не поверила, что сумела произнести столь опасный вопрос вслух, потому как мгновенно прикусила слишком длинный язык и отвернулась к стене, выражая крайнюю степень недовольства собственной персоной.
— И злюсь, и ревную, и мечтаю о том дне, когда выберусь отсюда, только чтобы порвать в клочья жалкую полубессмертную тварь, — с самым невинным видом перечислил Кайл, даже не пытаясь по обыкновению настаивать на непрерывном контакте взглядов.
— Тогда к чему этот спектакль? — опрометчиво решила полюбопытствовать Форбс, подскакивая на ноги. Ее неожиданно разозлил тот факт, что он всего лишь претворялся. Был тем, кем по сути не являлся никогда, только чтобы в очередной раз доказать ей, насколько лживы вампиры?! Как искусно умеют пудрить мозги даже без использования своей чертовой Силы?! Она и без него знала!
— Маленькая моя, какой спектакль? — изобразил мужчина крайнее удивление, хотя догадывался, каким именно образом она поняла его слова. Пришлось нарочито громко и медленно подходить к ней сзади, а потом так же осторожно стараться повернуть к себе лицом. Ему почему-то казалось, что одно неловкое и слишком резкое движение в состоянии напугать девушку до смерти. И даже ее почти что цветущий вид, полное отсутствие синяков, ссадин и порезов, которые еще неделю назад "украшали" стройную фигурку, никак не повлияли на его излишнюю бережливость. — Я же не говорил, будто злюсь на тебя. Может, мне недостает некоторой доли человечности, но ума всегда было достаточно. Я в курсе, какие чудеса с женщинами творит Сила, и что несет за собой внушение. Сам очень часто пользуюсь…точнее пользовался, — тут же поправился он, опережая любые недоуменные вопросы. — А еще я знаю, что ничего настоящего между вами не было, — очень тихо добавил юноша, легко касаясь губами надменно повернутой в его сторону щеки.
Кэролайн плавно обернулась, точно исполняла какое-то очень пластичное па в балетном стиле, недоверчиво сузила изящно очерченные темными ресницами кошачьи глаза и окончательно уверилась в собственном сумасшествии. Хотелось тут же спросить: "И только поэтому ты теперь лапочка-душка?"…Господи, сейчас она хотела назад прежнего Кайлеба — агрессивного, ревнивого до чертиков, злого и абсолютно по-хамски воспитанного, потому что знала, как себя с ним вести и разговаривать. Однако теперь у нее был лишь этот присыпанный сахарной пудрой вариант.
— Объясни мне сейчас же, что с тобой происходит! — грозно приказала она, для наглядности демонстрируя свою решительность путем капризного топанья.
— Какой же иногда ты бываешь глупенькой, — засмеялся ассасин, указательным пальцем обводя контур обиженно сжатых в тонкую полоску губ. — Я ничего не знал о тебе две недели, если не считать тех отрывков воспоминаний, которыми охотно делился Дамон. Но их вряд ли можно было назвать успокаивающими.
— Что? — похолодела она до самых кончиков пальцев с такой внезапностью, будто оказалась в самом сердце Ниагарского водопада, где стремительно набирающие скорость струи воды не только заставляют покрываться кожу мурашками, но и причиняют физическую боль. — Что он тебе показывал?
— Много чего, — хмуро протянул он в ответ, пряча взгляд разом почерневших от ярости глаз за пушистым веером ресниц. — Больше всего мне запомнилось та… — не зная, какое слово будет звучать менее отвратительно, мужчина просто добавил тихое, — в душе.
