Все верно. Елена. Он отказывался думать о своей девочке целый день, а сейчас вынужден был признать, что забрался слишком далеко и практически не чувствует ее рядом с собой. В том смысле, как это происходило с ними раньше. Никаких эмоций, чувств, перепадов настроения — только все нарастающая тревога. К слову, очень некомфортное ощущение, потому что вампир уже очень давно забыл о значении слова "одиночество". Когда нет необходимости думать о ком-то, кроме себя, когда волнуют только собственные желания, когда важнее твоих мыслей нет ничего, когда мир принадлежит тебе одному, и ты чувствуешь себя единственным его обитателем, которому дозволено все. Уже больше двух месяцев это эгоистичное воплощение реальности потеряло для него смысл, а сейчас вернулось вновь, но в уже более извращенной форме. Теперь окружающее пространство сузилось до размеров крошечной монетки и целиком сконцентрировалось вокруг его принцессы. Все делалось из-за Нее, ради Нее и для Нее.
Кстати, граничащая с психозом ненависть и звериная жажда давно прошли как бы сами собой, хотя и сытный завтрак тоже сыграл свою немаловажную роль. Уже ничто не мешало Дамону отбросить дальнейшие планы по истреблению врагов, и просто вернуться на один вечер к своей девочке. Чем он, в принципе, и решил заняться сразу же, как только почувствовал очередную пропажу лисы. В конце концов, когда-нибудь ей надоест дурацкая забава с догонялками, и тогда он с распростертыми объятиями встретит старую знакомую, а потом с удовольствием поделиться тем запасом еловых кольев, который сумел скопить за довольно продолжительный срок из "приятельства".
Обратная дорога до Феллс-Черча заняла неимоверное количество времени, что плохо сказалось на уровне его настроения. Крайняя степень усталости плюс нехилые размеры злобы вселенского масштаба сыграли с вампиром злую шутку, а посему царящее в доме спокойствие и умиротворение разгневали мужчину еще больше, хотя и порадовали в некоторой степени. Ему не хотелось встречать на себе сочувствующий взгляд итальянки и слышать насмешливой тон братца, способного выдать нечто вроде: "А я ведь тебе говорил". Только Елене было позволено все — сердиться, обижаться, кричать и топать ногами, бить посуду и как следует отбить руку о его щеку, потому что с ней он поступил крайне нечестно и абсолютно безжалостно.
Осторожно постучавшись в дверь ее спальни, Сальваторе тут же вошел в комнату и недоуменно застыл на пороге, находя обстановку слегка видоизменившейся. Разбросанные вещи, скомканная постель, распахнутые шкафы…выглядело все так, будто девушка в спешке пыталась собрать вещи, а потом просто махнула на них рукой и…
— Фрэн! — громко крикнул вампир, начиная подозревать неладное. В эту самую секунду кладбищенская тишина разонравилась ему окончательно, а когда не удалось расслышать голоса всегда готовой придти на помощь подруги, в душе поселилась паника. — Стефан! Братишка, давай показывай свою травоядную физиономию! Елена!
Вымеряя размеренным шагом длинный коридор второго этажа, он попутно заглядывал в каждую попадающуюся на пути комнату, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не начать выбивать двери взмахом руки.
Спальня брата, три гостевые комнаты, которые никто так и не удосужился убрать, снова опочивальня Елены, ванная, библиотека (лишь теоретически, потому как в ней отсутствовали книги), стремительный спуск по лестнице на первый этаж. Кухня, столовая, гостиная, странный запах, на идентификацию которого просто не было времени, мимолетный взгляд на дверь и, наконец, подвал. Едва открыв дверь в объятое мраком помещение, вампир сразу учуял запах крови, притом в таких количествах, что от одного-единственного вдоха пошла кругом голова.
Дамон в считанные секунды оказался внутри, ловко миновал потонувший в темноте угол, нагроможденный стеллажами со всяким хламом, и застыл на месте, в одну секунду растеряв любую возможность двигаться, дышать и чувствовать. Только зрение в очередной раз доказало ему свою надежность. Он видел все, вплоть до мельчайших подробностей, и в то же время не воспринимал ничего.
Девушка в синих джинсах и красной футболке с белыми пятнами лежала прямо в центре единственного освещенного тусклой лампочкой пяточка, лицом вниз. Светлые волосы были хаотично разбросаны по спине, руки неестественно вывернуты, точно перед смертью она отчаянно боролась за жизнь и чуть было не вышла победителем в этой неравной борьбе. И повсюду кровь…на волосах, ладонях, спине, джинсах. Ею залит весь пол, пропитана одежда, а футболка, которая при ближайшем осмотре оказалась все же белой, впитала в себя большую ее часть. Последнее, что отметил про себя старший Сальваторе, так это способ убийства — ей перерезали горло.
Закричав во всю мощь легких, он кинулся к бездыханному телу и попытался сделать хоть что-то, но было уже очень поздно. Несчастная уже окоченела и даже кровь бессмертного не способна была вернуть ее остановившемуся много часов назад сердцу жизнь.
