Холодный ветер среды полностью

Марго стояла около двери кабинета Келли и нервно стучала ногой, прогоняя в голове фрагменты вчерашнего разговора со своим уже бывшим женихом. Потянулась левой рукой к пальцам правой, чтобы машинально прокрутить помолвочное кольцо, но наткнулась на пустоту. Еще одна пустота, но неизмеримая никакими земными мерилами, вчера разверзлась у нее в душе.

Вчера Марго сначала не поверила рассказу Иры. Защитная реакция: это же полный бред, этого не может быть. Ее жених, с которым она готовилась связать свою жизнь, не был образцовым молодым человеком, но и насильником оказаться не мог. Он, конечно, тот еще эгоистичный и заносчивый засранец, с ним тяжело, они часто скандалили, но Генри никогда не был настолько ужасным человеком… А потом Марго еще раз посмотрела на Иру и поняла, что эта девочка с потухшим серо-голубым взглядом и такими же синяками под глазами из-за бессонных ночей врать не может. И с каждым ее словом Генри раскрывался все с новой и новой стороны, каждая из которой была еще темнее и отвратительнее предыдущей. Бедная девочка… Те фото были лишь вершиной айсберга…

Проводив Иру взглядом, Марго написала Генри, что нужно поговорить. Ответ пришел быстро. Грант написал, что он у себя в комнате.

Марго добралась до кампуса на силе своего праведного гнева. Дверь она открыла одной из злополучных карт от всех дверей. Хотя у многих стаффов и были такие, их редко использовали, чтобы без спроса зайти друг к другу. И вот перед Марго Грант. Сидит на кровати по-турецки, а спиной прислонившись к стене. Как ни в чем не бывало залипает в соцсети. Сама невинность. Как будто это не он превратил жизнь девочки в настоящий кошмар и поломал ей психику, просто потому что… Почему? Марго собиралась найти ответ на этот вопрос.

И как за такой ангельской внешностью могла скрываться дьявольская натура? Марго невольно вспомнила, как миссис Грант показывала ей детские фото своего сына (есть во всех мамах, не важно, в какой стране они живут, что-то общее). Генри на них выглядел как настоящий купидончик – розовощекий, голубоглазый, с золотыми кудряшками. От этих воспоминаний подступил ком к горлу. Миссис Грант всегда относилась к Марго как к собственной дочери и была светлейшей души человеком, каково ей будет узнать, что ее сын?..

– Что за разговор, малышка? – Генри поднял глаза, и Марго будто ударило током. Как же он похож на Нечаева… или Нечаев на него… или они друг на друга?

А ведь Илья ей когда-то нравился. Пусть в школе она надежно скрывала свои чувства, но в душе тогда еще теплился уголек надежды, готовый в любой момент разгореться в самый настоящий огонь любви. Но это было еще до того, как Нечаев пустился во все тяжкие… и до того, как изнасиловал ее лучшую подругу. После чего тот уголек превратился в огненный смерч всепоглощающей ненависти. А сейчас перед Марго сидела точная копия Ильи – Генри. Которого она любила, болезненно и нездорово, каждой клеточкой своего тела ощущая отраву этих токсичных отношений. От которого хотела сбежать, но что-то ее вечно останавливало. И она даже знала что – деньги. И от этого становилось мерзко от самой себя вдвойне.

Неужели это ее проклятие?.. Любить таких, как они? Может, правы были те, кто говорил, что в жизни мы любим только раз, а дальше ищем лишь похожих? Если это так, то она готова умереть прямо здесь, чтобы больше не испытывать никогда эйфории влюбленности и боли падения, когда понимаешь, кем все это время был дорогой тебе человек. Или же начать сторониться всех мужчин и больше никогда ни за что не влюбляться.

Марго не заметила, как на глаза опустилась пелена слез и как отдельные слезинки начали срываться с ресниц, чтобы скатиться по щекам. Зато это заметил Генри, который тут же подскочил со своего места и оказался перед ней.

– Малышка, что случилось? – Он вытер ей слезы, и это прикосновение вывело Марго из ступора и размышлений. Она резко откинула его руку.

– Не трогай меня. После того, что ты сделал… Я все знаю.

– Не понимаю, о чем ты. Ты какая-то странная сегодня. Может, у тебя?..

– Одна шутка про ПМС, и ты труп. Но я тебя и без шуток готова убить. – Марго сдерживала себя из последних сил, но чувствовала, что еще немного, и ее английская речь станет сильно разбавленной исконно русским матом, прямо как пиво в недорогих пабах – водой и спиртом сомнительного происхождения и качества. Скудные английские ругательства не могли в полной мере выразить широту ее недовольной русской души.

– Да что я тебе сделал?

– Мне? – Марго издала нервный смешок. – Ничего… просто… изменял, к тому же с несовершеннолетней.

– Черт, все же эта сучка проболталась.