— Похоже, саксонка Элис упросила отца разорвать помолвку, узнав, что ее нареченный отправился с Руби в Нормандию. Отец девушки сказал, что Торку следовало жениться перед отплытием.
Руби, широко улыбнувшись, обняла Поппу.
— И теперь Торк хочет жениться на мне?
— Не совсем, — покачала головой служанка. — Скорее требует, чтобы хозяин послал людей защитить владения его деда, как пеню за то, что господин посадил его под замок. И еще он винит тебя в том, что потерял саксонскую деву и защиту соседей Дара.
— Но, Руби, всего несколько часов назад ты отдала бы все, чтобы вернуть Торка, — укоризненно напомнила Поппа. — Не стоит злиться из-за мелочей. И лучше молись, чтобы Грольф согласился. Он и так ужасно зол за то, что Торк его обставил.
Но, к огромной радости Руби, Грольф согласился, хотя никто не был счастлив таким договором. Грольф вовсе не желал посылать людей защищать сына заклятого врага, а Торк злился из-за вынужденной женитьбы и огромного количества даров, которые был вынужден отдать за Руби. Кроме того, Руби раздражало, что все эти планы строились без нее.
Несмотря на все это, Руби невольно залюбовалась Торком, когда вошла в холл. В синем, сшитом ею плаще Торк сидел рядом с Грольфом, о чем-то неспешно беседуя. Завидев ее, он встал и протянул руку. Руби с радостью взяла ее и, сжав пальцы, поглядела в замкнутое лицо, пытаясь понять, о чем думает Торк.
Он молча отвел ее в сторону, чтобы поговорить с глазу на глаз, но Руби все же успела заметить злой взгляд Грольфа и самодовольную ухмылку Дара. Торк рассеянно оперся плечом о каменную стену и, не выпуская ее ладони, спросил:
— Знаешь, почему я здесь?
— Наверное, да.
Сердце Руби бешено колотилось, хотя глаза Торка по-прежнему отливали непроницаемой синевой, а лицо оставалось бесстрастным.
— Мы поженимся завтра, — объявил он, сухо констатируя факт.
Не такой она представляла себе их встречу. Она кивнула, не в состоянии говорить из-за кома, внезапно вставшего в горле. Боже, почему Торк ничего не объяснит? Не откроет, что чувствует по поводу женитьбы?
— Я никогда не хотел жениться.
Сердце Руби замерло, и она опустила ресницы, чтобы скрыть боль.
— Знаю. Ты часто мне это говорил.
Дурное предчувствие облаком окутало Руби.
— Брак — это ловушка для мужчины, которая часто ведет его к гибели.
— Совсем не обязательно, — прерывающимся голосом прошептала Руби, поднимая полные слез глаза.
Торк дернул бровью и вытер соленую каплю, повисшую на ее ресницах.
— Брак может быть полным слиянием, если люди предназначены друг для друга. А может быть и дружбой мужчины и женщины, объединенных общей целью. И может быть видением рая на земле.
Руби сама не знала, откуда у нее берутся эти цветистые слова, но ощущала, что они идут из самого сердца.
— Именно так ты представляешь нашу семейную жизнь?
В первый раз Руби заметила, что голос у Торка хриплый, а глаза странно светятся.
— Да, — с надеждой шепнула она и едва удержалась, чтобы не отвести со лба Торка прядь непокорных волос.
— Даже если бы я и хотел этого, что, по-твоему, предпримет мой брат Эрик? Подумай, неужели он позволит мне подолгу оставаться на одном месте и не попытается убить тех, кто мне дорог?
Немного поколебавшись, чтобы выбрать верные слова, Руби ответила:
— Жизнь так коротка. И так обидно тратить попусту бесценное время, оглядываясь на прошлое и боясь будущего. Нужно жить сегодняшним днем.
Она глубоко вздохнула и вгляделась в его лицо, пытаясь узнать, понимает ли он ее.
— О Торк, неужели не лучше прожить один день счастья, чем долгую жизнь, полную тоски?!
Нежная улыбка заиграла на губах Торка.
— Странно, что ты это говоришь.
— Почему?
— Именно по этой причине я приехал за тобой.
Руби увидела, как черты Торка смягчились, и недоуменно нахмурилась, не уверенная, что он имеет и виду.
— Когда меня по приказу Грольфа бросили в темницу, где я лежал два дня, связанный, без воды и еды, мне волей-неволей пришлось подумать о смерти. О, это не ново для меня. Я встречался с ней не раз и не два. Но при мысли о том, что больше никогда не увижу тебя… нет, этого вынести было нельзя.
— Торк, это правда?
— Нет, послушай до конца. Я спросил себя: что бы сделал, зная, что завтрашний день не настанет? И ответ был прост, женился бы на Руби и любил бы ее до самого конца жизни, пусть и короткой.
Поколебавшись мгновение, Руби бросилась в его объятия на глазах у десятков людей, собравшихся в холле. Он подхватил ее и поднял так, что ноги едва касались земли. Руби уткнулась лицом ему в плечо, выплакивая недели одиночества и тоски.
— Тише, милая. Все кончено.
— Животное, — со слезами упрекнула она, — стоишь, словно статуя, и делаешь вид, что я тебе безразлична.
— Ты заслужила того, чтобы немного помучиться за то, что я перенес по твоей милости, — пошутил Торк, припав губам к ее шее, и, отстранившись, воскликнул с притворным ужасом: — Господи, женщина, да ты мне весь плащ вымочила слезами.
И, по-прежнему обнимая ее за плечи, заметил подошедшим Дару и Грольфу:
— Подумать только, придется остаток жизни провести с этой ноющей, вечно шмыгающей носом плаксой.
