Однако сидеть и страдать, ожидая неизвестно чего, мне вскоре надоело, и я попытался связаться с Антошкой или Муриком. Не вышло. К тому же от поганой штучки, которую мне навесил глава, по всему телу разошлись волны острой боли. Что ж делать-то? А не попробовать ли её снять? Может быть, Ключ, висящий у меня на шее, хоть немного нейтрализовал действие амулета – мне показалось, что боль была не такой сильной, как в первый раз. И я попробовал снять амулет. Ответом мне была новая вспышка боли, после которой я рухнул на солому мокрый, как мышь. Но когда отдышался, решил попробовать другой способ. И выпустил когти. А потом потихонечку, терпя почти невыносимую боль, стал перепиливать гадкую верёвочку. Когда становилось совсем уж плохо, я останавливался, отдыхал, а потом вновь принимался за дело. Не знаю, сколько прошло времени, но, в конце концов, я перепилил её. И тут же резким движением отшвырнул амулет от себя. Вот и всё. А сейчас…
Я сосредоточился и вновь мысленно позвал:
«Антошка! Мурик!»
«Холодочек! – донёсся до меня Антошкин ответ. – Ты цел! Ты в порядке?»
«Пока да, - ответил я. – Меня тут собираются в жертву принести…»
Тут меня обдало волной негодования и неясных пожеланий сделать с моими пленителями массу очень нехороших вещей.
«Но ты не пугайся, - продолжил я, - я сумел освободиться от амулета. И сейчас попробую удрать».
«Мы идём к тебе! – пришёл ответ от Антошки. – Теперь понятно, где тебя искать! Дождись нас! Я тебя люблю! И Мурик тоже! Не вздумай там помирать, покажи им всем небо в алмазах!»
Я улыбнулся. Оказывается, всё не так уж плохо. Небо в алмазах, говорите? Это мы запросто!
========== Глава 54. Чересчур активные жертвы ==========
Небо в алмазах, говорите? Это мы запросто.
Однако эйфория схлынула, и я призадумался. Магия Воды послушно отозвалась на мой зов, однако я вспомнил, с какой лёгкостью Глава Ордена справился с нею. Снова оказаться обездвиженным, но уже надёжно и качественно? Ну уж нет, фигушки. Небо в алмазах будем показывать, как без этого, но лишнее внимание к себе привлекать не стоит – одно хорошо, Главу Ордена я, кажется, озадачил накрепко… С другой стороны, чего ж он мне в самом начале много хорошего разнообразного секса обещал? Блефовал, наверное, думал, что я девственник и при угрозе изнасилования тут же разрыдаюсь в три ручья… Или… Ой… А что если групповое изнасилование – часть их поганого ритуала? То есть, сначала попользовать будущую жертву как следует… до полной деморализации… на том же самом жертвеннике, а потом сердечко хладнокровно вырезать и по назначению употребить… Ну уж нет, я на такое не согласный, валить отсюда надо по шпалам, пока трамваи ходят…
Странный, кстати, мужик, этот Глава. Какой-то он… Ну, слова не подберу. Не то чтобы злобный или бесчувственный… Он словно не вырос. То есть нет, с виду он вполне взрослый и умён наверняка, раз уж сумел до Главы дослужиться и сведения об этом гадском тёмном талисмане раздобыть, но… Вот дети, бывает, червяков лопатой режут или бабочкам крылышки отрывают – не потому что садисты и сволочи, а потому что любопытно и не доходит до них, что любой живой твари тоже больно. Не развились у него чувства совсем – ни сострадания, ни милосердия, ни стыда, ни совести. Уж на что Кай-сур с его папашей гады и сволочи, но всё-таки и у них какие-то проблески нормальных человеческих чувств имелись. А тут… Нет, Глава не робот, конечно. Просто другие люди не имеют для него значения. Вот не имеют и всё. Ни детишки эти несчастные, которых использовали, чтобы создать тёмный Талисман, ни женщины-ткачихи, ни брат с племянником, ни даже собственные собратья по Ордену. Он просто не понимает, что другим может быть плохо или больно – таким уж вырос. И в этом смысле байка об отсутствии души прямо-таки в тему звучит. Хотя, конечно, не в отсутствии души дело. Если из ребёнка с самого детства всё человеческое выбивали и изничтожали – что ещё могло получиться? Хотя Кара-суру в этом плане тоже легче не было, но он не такой… совсем не такой… Нет, видно, всё от человека зависит, но, возможно, воспитывайся Глава в любви и ласке, может, и стал бы другим… А может, и нет – чего уж теперь гадать.
Все эти раздумья заняли не больше трёх минут, а потом я осторожно подошёл к двери и попытался её отпереть. Угу, щас. Ожидаемо дверь была заперта. А если вот так попробовать? И я создал в руке тоненький водяной стерженёк, тем не менее, твёрдый и крепкий, и начал ковыряться в замке. К счастью, замок камеры был не навесным, а врезным, а то уж не знаю, как бы я и извернулся.
Стерженёк сработал, как надо, замок неожиданно громко щёлкнул, и я замер. Но топота ног немедленно несущихся вновь запереть меня в узилище Аш-Асинов не доносилось, и я рискнул приоткрыть отвратно скрипнувшую дверь и высунул нос наружу, за пределы камеры.
