Пейзаж был, в общем, ожидаемый. Узкий каменный коридор, освещённый слабо горящими факелами – вот безобразие, никаких тебе магических примочек, обычные факелы. В коридор выходили несколько дверей, окованных железом, с глазками, как у тюремных камер. И ни одного Аш-Асина поблизости. Ага. Они ж с войсками Правителя сражаются. Думаю, что Глава оставил в замке минимальное число приближённых – только тех, чьё участие важно в предстоящем ритуале. Может быть, их и больше было, да мы как-то подпортили эти стройные ряды… Ну и замечательно, у них сейчас дел выше крыши, чего им сюда заходить-то? Они ж уверены, что я в амулете, лишний раз «кыш» не скажу, не то что оказать активное сопротивление… Вот и славно.
Пора тут оглядеться чутка, а то всё так тихо и благостно, что аж противно.
И я осторожно стал пробираться по коридору, по пути заглядывая в глазки дверей камер. Первая из них была пуста, следующая – тоже, а вот в третьей сидел, пригорюнившись, связанный молодой Крылатый. Ага, это, кажется, искомый воин Наароджи, чья кровь требуется для проведения гадского ритуала. Не-не, мы его здесь оставить не могём никак… Сейчас-сейчас…
И я вновь сотворил водяной стерженёк и начал ковыряться им в замке. На этот раз дело пошло быстрее, замок щёлкнул уже через несколько секунд, и Крылатый, подняв голову, начал пламенную речь:
- Да будьте вы прокляты, гнусные порождения тьмы… ой! А ты откуда здесь взялся, дитя Моря?
- Да один здешний неадекватный придурок решил, что ему моё сердце для ритуала подойдёт, – небрежно ответил я. – А я против. Мне как-то без сердца некомфортно будет…
- И ты смог освободиться? – поразился Крылатый. – С ума сойти! Беги скорее отсюда, а то эти появятся – вновь в клетку посадят!
- Вот сейчас вместе и убежим, - пообещал я и начал теребить путы Крылатого. Были они, по счастью, вполне обычные, не магические, и я, с помощью магии Воды справился с ними довольно легко – с помощью созданного мной водяного лезвия. Но освобождённый Крылатый только головой покачал:
- Зря ты старался, дитя Моря… На мне амулет. И я не могу покинуть эту камеру.
- Ничего, - пропыхтел, выпуская когти, - я свой перепилил и твой перепилю. Ты только потерпи немного – больно будет. Очень.
Крылатый кивнул:
- Потерплю. Конечно, потерплю. Да я за возможность умереть, как воин, а не как крыса на жертвеннике, всё что угодно вытерплю.
- С чего это ты помирать собрался? – спросил я. – Вот освобожу я тебя, ты крылья расправишь – удерём, только тебя и видели. А Аш-Асины пусть сами с собой ритуал проводят – хоть запроводятся!
Крылатый только зубами скрипнул и сказал:
- Ну же, пробуй, прошу тебя!
Я стал когтями перепиливать ремешок, на котором у Крылатого висел амулет, похожий на мой, стараясь это сделать быстрее. Мне-то на этот раз больно не было, а вот Крылатый побледнел, на висках его выступили капли пота, на руках вздулись мышцы… Но он не издавал ни звука, и я изо всех сил старался справиться со всем поживее. Наконец несколько долгих минут спустя мне это удалось, и разрезанный ремешок упал на пол. Крылатый от души потоптался по нему, а напоследок ещё и плюнул. И попытался развернуть крылья. Крылья у него были просто шикарные – бронзового цвета с золотистыми просверками. И вообще – красивый парень, а уж когда он заулыбался… Хорош, ничего не скажешь. Если бы не Антошка с Муриком, меня бы эта улыбка сразила наповал, а так я просто улыбнулся в ответ и спросил:
- Ну, как? Твои крылья в порядке? Лететь сможешь?
- Да! – радостно воскликнул Крылатый. - Спасибо тебе, дитя Моря! Меня зовут Солнечный Блик, я хотел бы узнать твоё имя, если ты, конечно, не скрываешь его по каким-либо причинам…
- Мстислав, - снова улыбнулся я. – Меня зовут Мстислав. А теперь давай отсюда выбираться. Ты не знаешь, здесь есть ещё пленники? Я слышал, что для проведения ритуала нужны трое…
- Ты правильно слышал, - кивнул Солнечный Блик, - меня они тоже не особо стеснялись, твари… Здесь есть третий пленник. Они держат его где-то рядом.
- Тогда пошли искать, - сказал я, - я не намерен никого оставлять здесь на расправу Аш-Асинам.
Крылатый только кивнул и мы вышли в коридор и стали вдвоём заглядывать в глазки камер. Сначала нам не везло, но потом Крылатый позвал меня:
- Мстислав! Смотри!
Я подошёл к той камере, куда позвал меня Блик, и заглянул в глазок. Пленник был там, но с ним обошлись ещё хуже, чем с нами. Худой парень с иссиня-чёрной кожей и неожиданно серебряно-пепельными волосами был не просто связан. Он был пришпилен к стене камеры, как жук на булавку. Точнее, на булавки. Острые массивные гвозди пробили его ступни и ладони, а в районе талии его держала толстенная цепь. Казалось, что человек мёртв, но тут он словно почувствовал что-то, слабо пошевелился и с усилием поднял опущенную на грудь голову. Я поражённо вскрикнул – парень смотрел прямо на меня, и зрачки его огромных, изумрудных глаз были вертикальными.
- Вот твари! – выругался Крылатый. – Да как он жив до сих пор вообще? Однако, какой странный Махароджи! Я таких ещё не видел…
