- А я Шан-Лашайе то же самое сказал… - отозвался я. – Только про тебя…
- Вот заразы! – стукнул кулаком по тумбочке Антошка. – Сколько можно нас проверять?
- Не сердись на них, - улыбнулся я. – Главное, что мы теперь оба будем здоровы. Оба. Понимаешь?
Тут Мурик, решив, что мы уже достаточно наговорились, выдал. Мысленно, конечно:
«Ну, воот… А про меня даже и не вспоминаете… А я тут сижу, сижу…»
- Муричек! – обрадовался я и принялся тискать рыжика. – Ты всё-таки можешь общаться мысленно!
«Конечно… - ответил мьяли. – И вы можете. Попробуйте – и у вас тоже получится. Шан-Сурайя сказала, что это – бонус… и ещё кое-что к вам придёт… В своё время… Только, конечно, силы той уже не будет. Ушла от вас магия Воды, вы ж теперь не Чоуроджи».
- Ну и ладно, - рассмеялся я. – Переживём как-нибудь.
И тут меня пронзила ужасная гипотеза:
- Мурик! А ты что, теперь всё время кот?
«Нет, конечно, - гордо возмутился мьяли. – Мои превращения от количества магии в мире не зависят – это такая расовая особенность. Просто… Ну, как я ещё могу с вами здесь быть? А вот когда вас вылечат – я почти всё время человеком буду… мне Сурайя сказала, что я должен со-ци-а-ли-зи-ро-вать-ся. Вот. Чтобы у вас неприятностей не было».
Я обалдел. Похоже, хитроумные Сёстры предусмотрели очень многое. Вот и славно. Главное сейчас – в норму прийти… И отыскать Пригова, пока он дел не натворил. Как бы то ни было, моя мама – это моя мама. И неведомая мне маленькая сестрёнка, которая вообще ни в чём не виновата. И я не позволю этому упырю разрушить им жизнь. Не за тем я сюда возвращался.
***
Последующая неделя прошла относительно спокойно – мне кололи какие-то общеукрепляющие уколы, витамины и делали массаж, УВЧ и магнитотерапию, чтобы поскорее возвратить в более-менее приемлемую форму мышцы. И дело даже не в том, что доктора торопили нас – эти милые люди уже поняли, что с деньгами нет особых проблем, и готовы были лечить нас вечно, но тут уж мы были против. Дело в том, что я прекрасно понимал, что время, увы, работает не на меня. Раз уж в больнице появлялся Валик – значит он в курсе, что покушение не удалось и мы живы. Опять живы. А значит, Хозяин в любой момент мог активизироваться. И это мне не нравилось больше всего.
Мне и невдомёк было, насколько быстро я прихожу в норму, врачи были удивлены, не понимая, с чего вдруг такие результаты, но своими сомнениями со мной делиться не торопились, ведя себя как с самым обычным больным, а я… Я тем временем осваивал ходунки.
Нет, ноги мне подчинялись безоговорочно. Однако за три года бездействия мышцы настолько ослабели, что сейчас мои слабые ноги не могли поднять моё подросшее тело. Вот и приходилось пока пользоваться ходунками, как какому-нибудь дедушке с прогрессирующей болезнью Паркинсона. С помощью ходунков я довольно резво ковылял по больничному садику, обычно в сопровождении Антошки с Муриком. Но в этот день симпатичная сестричка предупредила меня, что со мной хочет увидеться адвокат. Так что в этот раз по дорожкам садика мы ходили вдвоём, а Антошка – практически выздоровевший, сидел вместе с Муриком в беседке, увитой плющом, и играл в шахматы с одним из выздоравливающих больных, которому тоже разрешили прогулки.
Адвоката, спасшего нам жизнь, звали Артур Владимирович Морозов. И он действительно был честным человеком, за что мне оставалось только благодарить всех богов скопом, поскольку я всё ещё был слишком беспомощен, чтобы предпринимать какие-либо активные действия.
- Хорошо выглядишь, Мстислав, - улыбнулся он мне, - рад, что твоя подвижность так быстро восстанавливается. Знаешь… У меня есть для тебя две новости – одна хорошая, а другая - не очень… С какой начинать?
- Давайте в любом порядке, - сказал я, продолжая сосредоточенно считать про себя шаги. Когда мне разрешили прогулки, я поставил себе цель – проходить каждый день тысячу шагов. И в первый день чуть не умер от боли, сделав всего триста – так протестовали отвыкшие от нагрузки мышцы. Доктор меня выругал и назначил ещё две процедуры – плавание и «сухое купание». Последнее представляло собой бултыхание в небольшом бассейне, заполненном небольшими разноцветными шариками. Мне казалось, что это так-то уж слишком… по-детски, и врач разъяснил мне, что такое действительно применяется в лечении детей, больных ДЦП, но и мне это определённо не повредит. Уж не знаю, что помогло – бассейн, эти самые шарики, массаж или ещё что, но сейчас я заветную тысячу шагов наматывал, хоть и в несколько приёмов. Всё равно приходилось садиться и отдыхать. Правда, сейчас – всего два раза.
- Может быть, присядем? – спросил адвокат.
- Чуть позже, если можно, - ответил я. - Через сто шагов. Я вас слушаю, Артур Владимирович.
