- Не надо так, сынок, - вздохнула мама, - со временем ты всё поймешь правильно.
Я вздохнул. Приходивший утром врач сказал, что моё состояние стабилизировалось, и меня пора забирать домой. Ещё недельку поколют витамины и будут делать массаж, а потом… Потом мне нужно будет возвращаться домой и как-то сосуществовать с новой мамой и этим её… Валиком. В памяти всплыл образ перепачканного в краске малярного валика, и я невольно улыбнулся, мысленно задумывая тысячу и одну пакость для этого красавчика, который так быстро вытеснил папу из маминого сердца. И я сказал:
- Мама, я хочу домой. Я соскучился по свой комнате, по Джеку, по Багире… Доктор сказал, что меня выпишут через неделю – моё состояние стабилизировалось.
И тут по лицу мамы пробежала какая-то тень. И она сказала:
- Понимаешь, сынок, мы Багиру и Джека в приют для животных отдали.
- Почему? – вырвалось у меня. – Мама… Ты же их так любила…
- У Валентина аллергия на шерсть, - вздохнула мама. - Пришлось отдать. Ничего, они породистые, послушные, здоровые… Им быстро нашли новых хозяев.
А Валик, стоя за маминой спиной, гаденько улыбнулся и провёл ребром ладони по горлу. И я понял… Джека и Багиру никуда не отдали. Их просто усыпили – и всё. Наверняка Валик ещё и расстраивался, что нельзя так же легко и просто усыпить меня. Или… или он просто думал, что я уже не очнусь никогда. Но мама сказала ещё не всё.
- Славочка, сынок… Мы с Валентином посовещались и решили – тебе будет лучше в специализированном интернате… Для… для таких, как ты. Вот, смотри, мы подобрали очень хороший вариант…
И она стала доставать из сумочки какие-то буклеты – с красивыми заголовками и яркими снимками. Я похолодел.
- Что? – вырвалось у меня. – Мама? Почему? Я же нормальный, я просто не могу ходить. Почему я не могу остаться с тобой?
- Славочка, - мама деликатно промокнула уголок глаза кружевным белым платочком, - у нас с Валентином скоро будет маленький… Мне нужно будет ухаживать за ним… Мне сложно будет, если придётся ухаживать ещё и за тобой. Понимаешь?
Мама смотрела на меня, продолжая держать в руке белый кружевной платочек. Она хотела от меня понимания. Сочувствия. А за её спиной, глядя прямо мне в глаза, нагло скалился Валик. И я не сомневался, кто убедил маму отказаться от меня.
Можно было, конечно, заорать. Возмутиться. Устроить скандал. В конце концов, отец оставил матери достаточно денег, чтобы можно было нанять для меня сиделку. Но я понимал – гадостный Валик только ждёт моей истерики. И я не стал больше ни просить, ни унижаться. Я просто сказал:
- Хорошо. Оставь буклеты. Я посмотрю.
- Славочка… - пролепетала мама.
- Прости, мама, я устал и хочу спать. Поговорим об этом потом, - сказал я, изо всех сил стараясь не разреветься. А потом нажал на рычаг, опустив спинку кровати, и закрыл глаза. Нам было больше не о чем разговаривать, и мы оба понимали это.
А через неделю меня отвезли в интернат с красивым названием «Сосновый берег».
Отвозила меня не мама – у неё возникли какие-то сложности со здоровьем, всё-таки беременность в её возрасте довольно опасная штука. Хотя… маме тридцать восемь лет, не так уж и много. И она очень хорошо выглядит, хотя всё время пытается молодиться. Как же, молодой муж обязывает… Но я загнал эти злые мысли внутрь себя. Мама не виновата. Это всё мерзкий Валик. Это из-за него она стала такой…
Так вот, отвозили меня медсестра и санитар из клиники – все документы у них были на руках, оплату за год мама уже перевела на счёт интерната, так что меня там уже ждали. Санитар – его звали Миша – хотел вынести меня из палаты на руках, но я сказал:
- Я сам. Вы только кресло сложите и положите в багажник. Оно легко складывается – там кнопка есть, под сиденьем.
А потом связал ноги ремнём и встал на костыли. Медсестра Светочка взяла сумку с моими пожитками и ноутбуком – получилось не так и много, открыла передо мной дверь, и я поковылял по коридору – в другую жизнь. Мне почему-то было важно доказать всем, что я не такой уж беспомощный, каким кажусь. Что я всё равно выкарабкаюсь. Выживу. И буду жить, как хочу. Не в казённом доме, а с человеком, который будет меня любить таким, какой я есть – с парализованными ногами, со шрамом через всю щёку, с тихими ночными истериками. Я сумею. А мама с Валиком… Пусть живут, как хотят.
Интернат был расположен за городом, в тихом красивом месте на берегу озера, заросшем вековыми, прямыми, как стрелы, соснами. Так что название вполне соответствовало действительности. Когда машина остановилась у главного входа, Миша снова попробовал оказать мне помощь, но я снова упрямо прошипел:
- Я сам.
