Наутро же меня разбудил Антошка, уже одетый и причёсанный. Я быстренько привёл себя в порядок, стойко вытерпел процедуру заплетания волос и спустился вниз. Неизвестно откуда вынырнувший Мурик так и вился вокруг меня, всем своим видом показывая, что без меня ему жизнь – не в жизнь. Внизу уже был накрыт стол, правда, кроме нас так рано никто не поднялся, а зевающий хозяин вполуха слушал уговоры Мит-каля продать нам котика, говоря, что тот так привязался к его дочери, что не ровён час сбежит, заставит его чувствовать себя должным почтенному Киш-Мишу и опечалит сердце.
- Ай, перестань, уважаемый, - отвечал Киш-Миш, - Пушистик уже десять лет с нами живёт, а кошки привыкают исключительно к месту. Да и старый он уже, коты недолго живут. Ты его купишь, а он помрёт через год, госпожу расстроит. Так что пусть уж с нами свой век доживает, привыкли мы к нему как-то, опять же, заведение…
- Другого кота найдешь и колпачок носить выучишь, почтеннейший, - настаивал на своём Мит-каль. - А госпожа Кинайя расстроится, если кота этого не получит. Ты знаешь, что у нас, у целителей, настроение – дело тонкое. Чуть что – и всё не так пойдёт. Продай кота, уважаемый, честью прошу.
Киш-Миш заколебался, тем более, что узрел меня, от которого ни на шаг ни отлипал Пушистик. Потом он вздохнул и заявил:
- Ладно. Только исключительно из уважения к твоему ремеслу и к госпоже твоей дочери, почтеннейший. Семь серебряных монет, того же веса, что ты вчера расплачивался.
Судя по выражению лица трактирщика, цена была несусветной, но Мит-каль задумчиво сказал:
- Дороговато. Но… по рукам. Ты вроде говорил, что у тебя нотариус остановился проезжий? Вели разбудить с извинениями, пускай сделку закрепит.
Киш-Миш в полном изумлении послал внука за нотариусом, тот, не менее изумлённый предметом сделки, прибыл очень быстро и сделал передаточную запись о покупке проезжим целителем Кин-эшем у трактирщика Киш-Миша кота по кличке Пушистик за семь серебряных монет. Восьмая досталась ему в качестве гонорара, и Мит-каль вежливо попросил не распространяться об этой сделке, туманно намекнув, что лишняя болтливость может отпугнуть удачу в делах. После этого все трое, включая нотариуса, выпили по стаканчику молодого вина, и сделка совершилась. Мурик стал нашей собственностью, а мы – почётными котовладельцами. Точнее – мьяливладельцами, но об истинной сущности кота знали только мы.
После плотного и вкусного завтрака мы отправились на базар, решив пройтись пешком. Тем более, что от гостиницы до базара было совсем недалеко – квартала три. Мурик продолжал топать за мной, как приклеенный, вызывая весёлые улыбки у тех, кто видел нас.
При дневном свете и вблизи Даан уже не выглядел таким сказочным – это был реальный город, населённый реальными людьми, жившими своей жизнью. Улочки Даана были по средневековому узкими, но ровными и прямыми, дома в несколько этажей с лавками на первом тоже напоминали средневековые земные города. Правда, одежда местных скорее напоминала арабский Восток, чем Европу, да и чисто там было – никаких помоев из окна и канализационных канав посреди улицы. Дин-эр, который лучше нас всех знал современный ему мир, пояснил, что во всех крупных городах есть специальные службы, следящие за чистотой и порядком, ибо в городах люди обитают слишком скученно, а от лишней грязи могут возникнуть разные заразные болезни. С этим я был вполне согласен, вспомнив, как историчка рассказывал нам о многочисленных эпидемиях, часто посещавших Европу во времена Средневековья.
Так, за разговорами мы дошли до базара. Огромная площадь была заставлена рядами шатров и палаток, в которых продавцы на разные голоса предлагали всё, что можно купить за деньги. Некоторые горожане слушали сидящего на камне старого слепого певца, другие любовались канатными плясунами и шутом в пёстрых лохмотьях, который бросал в толпу язвительные шутки, заставлявшие всех взрываться хохотом.
Вскоре мы отыскали ряд палаток, где торговали одеждой на любой вкус и кошелёк, и подобрали мне наряд, очень похожий на тот, что был на мне в начале путешествия, только куда более изысканный и богатый. Более того, в одной из палаток весёлая девчушка расчесала шёрстку ошалевшему Мурику и предложила купить для домашнего любимца украшение. Мит-каль только головой кивнул, и вскоре расчёсанный Мурик (тяжёлый, между прочим, зараза!) восседал у меня на руках, сверкая серебряной подвеской с синим камушком, которую ему повесили на шею на плетёном кожаном ремешке.
Для Дин-эра Мит-каль тоже сделал покупку – купил в оружейном ряду метательные ножи, которые, в отличие от мечей, было разрешено носить в городе.
Принаряженные таким образом и наслушавшиеся самых разнообразных сплетен о Правителе, Советнике, принце Кай-суре и Аш-Асинах, мы прошли базар насквозь, нашли наёмную коляску и уселись в неё. А когда возница осведомился о том, куда нас везти, Мит-каль сказал:
- Знаешь ли ты дом Рах-мата Хитроумного?
- Конечно, ваша милость! – отозвался возница. – Кто ж не знает советника Рах-мата?
