В соседней Бельгии ситуация была иной. Перед вторжением нацистов в этой стране с населением 8 300 000 человек проживали почти 65 000 евреев. У большинства из них бельгийского гражданства не имелось. Это были беженцы из Германии и восточноевропейских стран. В отличие от Люксембурга в Бельгии немцы не делали попыток силой заставить евреев покинуть страну, но в октябре 1940 года по их указанию был принят ряд антисемитских законов. Теперь нацисты определяли, кто является евреем, а кто нет, и контролировали в соответствии с этим, в частности, запрет на ряд профессий. Тем не менее «организованного» уличного насилия не было, а разрешение продолжать работать в ювелирной промышленности, в первую очередь с алмазами — Антверпен называли бриллиантовой столицей мира, дало некоторым евреям возможность летом и осенью 1940 года вернуться в Бельгию из соседних стран. Политика нацистов стала меняться только в ноябре 1940-го, когда Геринг потребовал арианизации еврейского предпринимательства, хотя в полную силу этот процесс развернулся лишь в следующем году.
В Бельгии были отдельные протесты против преследования евреев национал-социалистами. Надо сказать, что изначально в октябре 1940 года бельгийское правительство отказалось подчиниться требованию немцев принять антисемитские меры, хотя впоследствии под нажимом выполнило все предписания. Профессора и преподаватели Свободного университета Брюсселя тоже выразили несогласие с требованием немцев отстранить от работы их коллег-евреев, но эти возражения были попросту проигнорированы.
После капитуляции бельгийской армии правительство во главе с премьер-министром Юбером Пьерло отправилось в Париж, а оттуда в Лондон, но король Леопольд III остался в Брюсселе и не возглавил правительство в изгнании, в отличие от королевы Нидерландов Вильгельмины или, впоследствии, короля Норвегии Хокона VII. Немцы поместили монарха под домашний арест. Между тем правительство в изгнании в январе 1941 года постановило, что после поражения Германии (!) все похищенное имущество и недвижимость будут возращены законным владельцам, и те из бельгийцев, кто вознамерится нажиться на награбленном, понесут наказание. Это заявление не упоминало непосредственно об антисемитских мерах, которые немцы применяли в Бельгии, но его смыслом, безусловно, было предупреждение о неизбежном возмездии тем, кто решит поживиться за счет евреев. Именно так эти слова воспринял и Американский еврейский конгресс. Стивен Вайз направил премьер-министру Пьерло в Лондон письмо с благодарностью за поддержку4.
Конечно, в оккупированной Бельгии были и те, кто приветствовал расизм и антисемитизм нацистов. Члены крайне правой бельгийской партии рексистов, как называли в этой стране фашистов, руководимой Леоном Дегрелем, с энтузиазмом подхватили нацистскую идеологию. Один из них, Жак Лерой, подтверждает, что он был и убежденным расистом. «Различие, — говорит он, — между людьми, которых ты называешь
Антисемитских настроений в Бельгии оказалось достаточно для того, чтобы весной 1941 года устроить еврейский погром. 14 апреля в Антверпене около 200 пронацистски настроенных участников военизированных группировок, в частности
Важно отметить, что организаторы этого нападения только что посмотрели пропагандистский фильм «Вечный жид» (
