Гитлер ожидал, что после успехов вермахта в континентальной Европе Великобритания пойдет на мирные переговоры. Выступая в рейхстаге 19 июля 1940 года, он призывал британцев проявить здравомыслие. Фюрер сетовал на то, что, несмотря на все его усилия, с Англией до сих пор не установились дружеские отношения80. При этом Черчилль, который два месяца назад стал премьер-министром, был против любых компромиссов такого рода, как и правительство, которое он возглавлял. В общем, стало ясно, что Британия продолжит сражаться, и перед Гитлером встала дилемма. Что делать? Отправить свои войска на острова — завоевывать Британию или обратить взор на Восток: сразиться с противником, которого он обозначил еще в 1924 году в «Моей борьбе», — Советским Союзом? Вопрос решился просто. Гитлер никогда не хотел войны с Британией, а кроме того, к ней пока не был готов немецкий флот. 31 июля 1940 года фюрер расставил приоритеты перед своими военачальниками: сначала СССР, потом Великобритания, ведь одна из причин, по которым британцы продолжают сражаться, — это надежда, что со временем русские придут им на помощь81. У Советского Союза не должно быть возможности вступить в войну на стороне Британии! И тогда Черчилль запросит мира. Аргументы причудливые, в первую очередь потому, что в Лондоне рассчитывали на поддержку Соединенных Штатов, а отнюдь не Советского Союза. Тем не менее немецкие генералы с этими аргументами согласились. Или имели свои собственные.
Полностью от мысли «дожать» Британию Гитлер не отказался. В немецком Генеральном штабе продолжали прорабатываться планы воздушных налетов. Несмотря на мрачные перспективы, обрисованные главнокомандующим военно-морскими силами рейха адмиралом Эрихом Редером на совещании 31 июля 1940 года, шли приготовления к операции «Морской лев» — вторжению на Британские острова, хотя и не очень активно. Планировалось, что немецкие войска — 25 дивизий — форсируют Ла-Манш, высадятся между Дувром и Портсмутом и будут наступать с целью отрезать Лондон. Дата начала операции постоянно откладывалась, а потом ее и вовсе решили не проводить. Надежды Гитлера на очередной военный триумф были связаны с планами, которые разрабатывались на протяжении всего 1940 года: массированное вторжение в Советский Союз в ближайшем будущем.
Да, о том, что Германия должна приобрести территории на востоке, Адольф Гитлер сказал еще в 1924 году, и война, которая была для этого необходима, становилась все ближе.
Пока прорабатывались планы нападения на СССР, нацистам пришлось решать важный вопрос, возникший как следствие их побед на Западе. В рейхе и на территориях, которые он присоединил, оказалось очень много евреев, и надо было думать, что с ними делать.
То, как национал-социалисты в период с мая 1940 до июня 1941 года, когда германская армия вторглась на территорию Советского Союза, «устраняли» эту проблему, показывает своеобразную гибкость их антисемитской политики на первой стадии новой мировой войны. Кроме того, это свидетельствует о том, что на данном этапе вердикты об организации массовых убийств не выносились. Нацисты пока еще не оставили мысль, что в долгосрочной перспективе лучший способ избавиться от евреев — изгнать их из Европы.
10 мая 1940 года части вермахта вошли на территорию Люксембурга, Нидерландов и Бельгии. В маленьком Люксембурге, население которого составляло всего 300 000 человек, жили около 3500 евреев1. В самой стране активно проявило себя движение
