В марте 1941-го Квислинг, выступая во Франкфурте, призвал к депортации из Норвегии всех евреев. Он заявил, что такая мера совершенно необходима — евреи развращают норвежское общество, портят норвежскую кровь и вообще они сродни разрушительным бациллам13. К этому времени норвежские коллаборационисты уже активно закрывали еврейские магазины и принадлежащие евреям предприятия.
10 мая 1940 года Германия напала еще на одну страну, которая, подобно Норвегии, Дании, Люксембургу и Бельгии, стремилась избежать войны, объявив о своем нейтралитете. Речь идет о Голландии, три четверти еврейского населения которой не пережили Холокост: в пропорциональном отношении это больше, чем в любой другой сопоставимой стране Западной Европы (из числа голландских евреев погибло 75 процентов, норвежских — около 40 процентов, бельгийских — почти 40 процентов, французских — 25 процентов). Данный вопрос давно привлекает внимание историков, и далее мы сделаем некоторые предположения по поводу столь явной диспропорции14.
В отличие от бельгийского правительства в Лондоне правительство Нидерландов в изгнании не проявило единства в отношении немецкой оккупации. Королева Вильгельмина была против любого сотрудничества с нацистами, а ее премьер-министр Дирк Ян де Гер придерживался иного мнения. Он полагал, что война уже проиграна и им нужно сотрудничать с немцами так же, как вишистское правительство во Франции. Де Гер настаивал на заключении сепаратного мира с Германией. Королева отправила его в отставку, после чего де Гер вернулся в Нидерланды и пошел на сотрудничество с оккупантами15.
Словом, политического руководства не было, и большинство голландских чиновников решили помогать немцам управлять страной. Как констатировало в 1943 году голландское правительство в изгнании, «они [государственные служащие] настолько привыкли подчиняться, всегда — и по праву — гордились тем, что прекрасно решают поставленные перед ними задачи и добросовестно выполняют свой долг, что с той же добросовестностью и исполнительностью способствовали скрупулезной организации разграбления нашей страны на пользу врага»16.
Почти все чиновники в ноябре 1940 года заполнили документ, подтверждающий их безупречное происхождение, так называемый арийский аттестат, и согласились с требованием немцев об исключении с государственной службы евреев. Стремясь сохранить видимость приличий, голландские чиновники предпочитали называть евреев временно отстраненными от исполнения своих обязанностей, а не уволенными17. Это звучало менее жестоко, но суть дела не меняло.
Разумеется, оценивать какие-либо действия голландских государственных служащих того времени с позиции наших знаний о том, что произошло дальше, нельзя. И все-таки эффективность, с которой они начиная с января 1941-го облегчали немцам желание зарегистрировать евреев — всех до единого, не может не поражать. Полномасштабная система регистрации окажет нацистам огромную помощь, когда настанет время депортировать голландских евреев в лагеря смерти.
К июню 1941 года уже действовал ряд мер, направленных против 140 000 голландских евреев18. Им было запрещено посещать кинотеатры, общественные парки и плавательные бассейны; они не имели права владеть радиоприемниками, ходить в школы со смешанной системой обучения; медицинскую помощь и юридические услуги они могли оказывать только своим соотечественникам. На всех этих мерах настоял рейхскомиссар Нидерландов Артур Зейсс-Инкварт, ярый антисемит, выросший в Австрии и в 1938 году сыгравший немалую роль в отстранении от власти канцлера Шушнига. После оккупации Польши и создания на ее территории генерал-губернаторства Зейсс-Инкварт был заместителем Ганса Франка, отвечал за южные области. Активно создавал еврейские гетто и ратовал за чрезвычайные меры при подавлении польского Сопротивления. То, что в Нидерландах «работал» Зейсс-Инкварт, а в Бельгии — генерал Александр фон Фалькенхаузен, кадровый военный, тоже отчасти объясняет последующую диспропорцию в уровне смертности среди евреев этих двух стран. Конечно, и фон Фалькенхаузена нельзя назвать другом евреев. При нем в Бельгии происходили вопиющие злодеяния (их организовывал офицер СС Эгерт Ридер), но при этом он оставался военачальником, причем старой закалки. Впоследствии фон Фалькенхаузен, кстати, окажется в концентрационном лагере за участие в июльском заговоре 1944 года против Гитлера.
Не все в Нидерландах сотрудничали с нацистами так же истово, как чиновники. 26 ноября 1940 года профессор Рудольф Клеверинга произнес пламенную речь против антиеврейских постановлений оккупационных властей. Он, выступая в актовом зале Лейденского университета — старейшего в Нидерландах, сказал, что нельзя уважать власть, опирающуюся исключительно на силу, и осудил требование уволить всех преподавателей-евреев как достойное крайнего презрения. За что отстраняют от своего дела, например, Эдуарда Мейерса — достойного человека, отца студентам, уважаемого ученого?19 Вскоре после этого выступления Клеверингу арестовали, и он провел шесть месяцев в тюрьме20.
