Решение Гитлера о нападении на СССР непосредственно повлияло на политику нацистов по отношению к евреям. Об отправке их всех морем в «африканскую колонию» речь уже не шла, а значит, нужно было решать, что делать с евреями, содержащимися в гетто на территории Польши. Нацисты, как мы уже знаем, изначально полагали, что гетто — мера временная: действовать они будут до тех пор, пока евреев не депортируют из рейха.
К лету 1940 года в лодзинском гетто жизнь стала невыносимой. В августе начались голодные бунты. Толпы евреев собирались на улицах и кричали: «Мы хотим хлеба! Мы умираем от голода!»43 Чиновники Вартегау запросили у Ганса Франка разрешение депортировать евреев в генерал-губернаторство, потому что ситуация с ними день ото дня ухудшается, а гетто было создано на условиях, что депортация начнется не позднее середины года44.
Верный собственным принципам, Франк отказался взять обитателей лодзинского гетто под юрисдикцию генерал-губернаторства. Властям Вартегау надо было самим искать решение проблемы. У жителей гетто больше не было денег, чтобы покупать продукты, и перед нацистами встал выбор: либо пусть евреи умирают голодной смертью, либо надо дать им разрешение трудиться и зарабатывать на пропитание. И тут национал-социалисты опять не сошлись во мнении… Оно было разным у Ганса Бибова, начальника немецкой администрации гетто, и его заместителя Александра Палфингера. Эстер Френкель, польская еврейка, которая работала в здании юденрата, в течение лета и осени 1940 года видела следующее. Палфингер, по ее мнению, получал удовольствие, видя, как евреи в гетто умирают от голода45. Воспоминания Эстер подтверждают документы того времени. «Быстрое вымирание евреев для нас не имеет никакого значения, если не сказать, что оно желательно»46, — писал в конце 1940 года Палфингер в одном из своих докладов. Взгляд Бибова оказался иной. Эстер Френкель свидетельствует, у него был очень силен дух предпринимательства. «Бибов обладал огромной силой убеждения, чего был совершенно лишен Палфингер. Он убеждал людей, буквально с пеной у рта»47. Начальник немецкой администрации гетто предлагал перевести свой «объект» на самообеспечение. Надо построить мастерские, а производимые товары евреи смогут продавать. Вот и средства им на продовольствие.
Аргументы Бибова услышали. Чтобы создать необходимую инфраструктуру, нацисты выделили юденрату «заем» в 3 000 000 рейхсмарок — из денег, ранее отобранных у евреев. Председатель еврейской администрации гетто Румковский именно этого и хотел. Он давно говорил о необходимости создания в гетто целой сети мастерских: «У нас от восьми до десяти тысяч специалистов в разных областях. Сапожники — “холодные” и умеющие работать на станках. Шорники. Портные — для индивидуального и массового производства. Шляпники, жестянщики, кузнецы, столяры, каменщики, маляры, переплетчики, обойщики… Я могу организовать их всех работать на власть»48.
Ключевым моментом в этой истории стало мнение Бибова. Так гетто из места временного пребывания, где евреев держали в ожидании депортации неизвестно куда, превратилось в структуру, которая теоретически могла быть самодостаточной. Румковского это обрадовало: он считал, что евреи в гетто выживут только в том случае, если смогут доказать немцам — они могут быть полезными. Председатель юденрата называл это спасением через труд. Работающие в гетто будут получать больше продуктов, чем иждивенцы49. В том, чтобы новая система оказалась действенной, заинтересованы были и обитатели гетто, и нацисты. Евреи уже знали, что иначе они умрут голодной смертью, а нацисты обрадовались возможности обогатиться.
Сделать это планировал даже Артур Грейзер, и его чаяния воплотились в жизнь. Ганс Бибов регулярно пересылал деньги на счет, открытый на имя гауляйтера50. А еще Эстер Френкель лично видела портфель с ценностями из гетто, который через Бибова отправили Грейзеру.
Румковский получил еще бо́льшую личную власть, чем раньше, ведь все, что немцы поставляли теперь в гетто, проходило через юденрат. Свою жизнь Румковский обустроил максимально комфортно. У него был даже личный экипаж с кучером.
Тем временем в Варшаве тоже создали гетто. Здесь на площади около 4 квадратных километров планировалось разместить более 400 000 евреев — столько же, сколько их в то время проживало на территории Франции, Дании и Норвегии. Евреи составляли около 30 процентов всех жителей Варшавы, и сие отчасти объясняет, почему это самое большое гетто было создано относительно поздно.
