Безусловно, в концентрационных лагерях мучали не только заключенных-евреев. В январе 1940-го, в частности, Рудольф Хесс, в то время служивший в Заксенхаузене, распорядился вывести на плац 800 узников, и они стояли несколько часов на морозе и ледяном ветру. В бараки вернулись не все… В целом же в 1940 году в концлагерях умерли около 14 000 человек. Отметим, что до начала Германией боевых действий больше всего заключенных умерло в 1938-м — 1300 узников. Удивительно ли, что война ознаменовалась более чем десятикратным увеличением смертности в лагерях63?
Конечно, систему концентрационных лагерей, по мнению нацистского руководства, следовало расширять. В первую очередь новые объекты создавались на оккупированных территориях. В Польше первый концентрационный лагерь — у города Штутово (немецкий Штуттгоф) неподалеку от Данцига — появился 2 сентября 1939 года, то есть на следующий день после вторжения на ее территорию, и то, что сначала он имел статус тюрьмы для гражданского населения, суть дела не меняет. А весной 1940-го на польской земле начал действовать самый, пожалуй, страшный концлагерь и лагерь смерти во всей нацистской системе — Освенцим. Город, который дал ему название, немцы переименовали в Аушвиц, и так же был назван первый объект на основе одноэтажных и двухэтажных кирпичных строений — бывших польских, а ранее австрийских казарм. Впоследствии Аушвиц служил административным центром всего комплекса.
Рудольф Хесс, переведенный сюда в начале мая 1940 года из Заксенхаузена, знал, что станет комендантом строящегося лагеря, но вряд ли думал о том, что структура, которую ему предстояло создать, окажется местом крупнейшего массового умерщвления людей во всей истории. Дело в том, что изначально Освенцим планировался не как фабрика смерти: нацисты решили повторить здесь опыт Дахау — образцового лагеря под руководством образцового коменданта, и Хесс, прошедший выучку у Теодора Эйке, был признан лучшей кандидатурой. И конечно, новый лагерь должен был стать инструментом устрашения местного польского населения, ведь Верхнюю Силезию, где находился Освенцим, нацисты собирались германизировать.
Между тем в Освенциме уровень смертности с самого начала был намного выше, чем в довоенном Дахау: к началу 1942 года там умерли и были убиты более половины из 20 000 поляков, оказавшихся в лагере.
Ежи Билецкий, польский политический заключенный, был в числе первых узников, прибывших в Освенцим в июне 1940 года. Он вспоминает, как эсэсовцы избивали заключенных на всем пути от железнодорожной станции до ворот лагеря. «Рядом со мной шел парнишка лет пятнадцати или шестнадцати… По его щекам текли крупные слезы. У мальчика была разбита голова, кровь лилась по лицу… Куда мы попали, никто не знал. Все боялись. Мне казалось, что мы очутились в аду. Другими словами происходившее и не описать. И оказалось, что это действительно ад»64. Билецкого, который оказался в Освенциме потому, что немцы посчитали его участником польского Сопротивления, направили вместе с другими заключенными на строительство новых бараков, зданий и служб лагеря.
Вспоминает Ежи Билецкий и о жестокости капо — немецких уголовников, переведенных в Освенцим из Заксенхаузена, которые руководили их работой и контролировали ее. «Я привык видеть смерть, избиения и издевательства, — говорит Ежи. — Через три-четыре месяца никто ничему уже не удивлялся…» Билецкий видел, как капо, разозлившись на одного из заключенных, выхватил у него лопату и рубанул того по шее «Кровь хлынула ручьем… Я никогда этого не забуду… До сих пор вижу это и многое другое во сне»65.
Среди отправленных в 1940 году в Освенцим евреев было не так уж много, но так же, как в лагерях, действовавших в довоенных границах рейха, здесь они подвергались особо изощренным мучениям. Казимир Альбин, как и Билецкий, прибывший в Освенцим в июне — с первой партией заключенных, вспоминает, что немцы «вылавливали» среди узников евреев наряду со священниками. С представителями духовенства, по свидетельству Альбина, нацисты обращались почти так же жестоко, как с евреями66.
Вильгельм Брассе, попавший в Освенцим в августе 1940-го, вспоминает, как охранники собрали евреев и католических священников и приказали им вместе петь псалмы. «Эсэсовцы избивали святых отцов, а потом и евреев, кричали, что и те и другие лентяи, потому что поют недостаточно громко. Смотреть на все это было невыносимо… Кто бы мог представить, что такое когда-нибудь произойдет…»67
С первого дня работы лагеря в нем пытали узников. Одним из стандартных истязаний, например, было связывание рук заключенному за спиной и подвешивание его на балке, но охранники часто давали волю своей фантазии. Каждый узник знал, что в любую минуту рискует быть избитым, а то и убитым. Немцы, кроме всего прочего, требовали, чтобы все делалось, что называется, бегом. Август Ковальчик, оказавшийся в Освенциме в конце 1940-го, вспоминает, что вид заключенных, быстро снующих по лагерю, напоминал разворошенный муравейник. «Муравейник развалился, и муравьи хлынули во всех направлениях»68.
