Объектов, на которых реализовывалась программа Т-4, было шесть: пять в Германии (в Бранденбурге, Графенеке, Бернбурге, Хадамаре и Зонненштайне) и один в Австрии (в Хартхайме). Типичным можно считать центр в Зонненштайне, расположенный на холме около Пирны — городка неподалеку от Дрездена. Изначально это была крепость, но в XIX веке в ее замке сперва работал госпиталь, а потом там оборудовали психиатрическую клинику. В 1940 году в нескольких подвальных помещениях закипела работа — их перестраивали для нужд новой «программы». Одно превратили в газовую камеру, замаскировав под душевую, и дверь теперь закрывалась герметично. Рядом устроили морг. Пациентов, отобранных в других психиатрических лечебницах Саксонии, доставляли в Зонненштайн на автобусах. Прибывших формально осматривали и отправляли в подвал «принимать» душ — говорили, что это в их клинике стандартная процедура. Когда люди оказывались в камере, замаскированной под душевую, туда начинал поступать газ, и постепенно все умирали. После констатации смерти трупы относили в морг и снимали у тех, у кого они были, золотые коронки. Затем тела перевозили в помещение с двумя кремационными печами, изготовленными берлинской фирмой
Скоро мы увидим, что у конвейеров смерти в центрах эвтаназии на территории рейха в 1940-м и в концентрационных лагерях в оккупированной Польше в 1942 году было много общего, причем не только в технологиях. Люди, которые там служили и работали, тоже во многом были схожи. При первом эксперименте на объекте в Бранденбурге в январе 1940-го присутствовали два человека, которых можно назвать апологетами Холокоста — наряду со многими другими, разумеется.
Директором бранденбургского центра «смерти из милосердия» был 29-летний Ирмфрид Эберль, австриец, получивший медицинское образование в Университете Инсбрука. Этот молодой доктор являлся фанатичным слугой нацизма и поклонником Гитлера. Эберль носил такие же усики, как у его кумира, и так же зачесывал назад прилизанные волосы. Идее он служил истово: по свидетельству его помощника Аквилина Ульриха, поворачивать вентиль крана, подающего газ, директор считал своей обязанностью51. Другой сотрудник центра в Бранденбурге, на досуге увлекавшийся цветоводством, свидетельствует, что Эберль неоднократно говорил ему, что так же, как надо своевременно выпалывать все сорняки, надлежит действовать и им — все недостойные жить должны исчезнуть52. В Бранденбурге бытовало мнение, что Эберль с таким энтузиазмом относился к своей «миссии», словно готов был отравить газом весь мир53.
При этом Эберль, как и Брандт, считал, что их «работа» способствует развитию медицинской науки, ведь мозг детей, умерщвленных в Бранденбурге, отправляли профессору Юлиусу Галлервордену, руководителю отделения невропатологии Института кайзера Вильгельма в Берлине. В блокноте Эберля сохранилась запись о том, что Галлерворден даже посещал их объект и принимал участие в аутопсиях54. Впоследствии на Нюрнбергском процессе Галлерворден заявил, что препараты, получаемые им из Бранденбурга, являлись превосходным материалом, а откуда он взялся, его не интересовало55. Трудно представить иные обстоятельства, при которых молодой врач, такой как Эберль, мог внести столь значительный вклад в исследования такого знаменитого медика, как профессор Галлерворден…
