Крас, не понимая, что именно произошло, отпрыгнул в сторону и принял боевую стойку, готовый защищать свою жизнь. Усталость после бессонной ночи и дикий голод затмили его сознание, делая реакции больше инстинктивными, чем продуманными. Этот неожиданный поступок Марика мог означать множество вещей, но для Краса, в его текущем состоянии, это было лишь раздражающим и болезненным сюрпризом.
— Что, малец, решил со мной подраться? Или ты думал, я вчера шутил, когда говорил, что ты не получишь еды, пока не научишься добывать хол? Ну давай, посмотрим, на что ты способен, — вызывающе сказал Марик голосом, в котором были и угроза, и ожидание, словно он тестировал Краса не только на физическую, но и на психологическую устойчивость.
— Эй, вы чего, братья?! — подал голос серокожий гигант. — Нам не друг друга нужно лупцевать! Что, врагов вокруг не хватает? — Он начал вставать из-за стола, дабы прекратить потасовку, его массивная фигура внушала уважение.
— Кожи, не вмешивайся, — рявкнул Марик, мельком глянув на гиганта, — пора преподать урок этому молокососу. — И снова обратился к Хану: — Ну же, мальчишка, чего ждёшь? Победишь — наешься досыта, проиграешь — потащишь меня на спине до следующей стоянки, — в его словах звучало ещё больше вызова и насмешки.
В этот момент, казалось, само время в пещере замерло в ожидании решения Краса, напряжение было такое, что его можно было буквально резать ножом. Эта ситуация стала испытанием не только для Краса, но и для всех остальных.
Кожи, не смея перечить своему командиру, послушно вернулся за стол, лишь пожав плечами, словно говоря, что умывает руки. А Марик сделал пару шагов в сторону, встал в боевую стойку, и вызывающим жестом поманил Краса. Атмосфера в пещере стала ещё более напряжённой, словно перед бурей.
И у Сергея просто снесло башню. В его голове внезапно возникло воспоминание о безграничной несправедливости этого мира, и Марик был его частью. Эмоции кипели, словно вулкан на грани извержения. Крас усилил своё тело энергией и будто снаряд, выпущенный из пушки, кинулся на бармена. Это было не просто движение, это был взрыв эмоций, силы и скорости, направленный против того, кто посмел бросить ему вызов.
Сергей был полон решимости разорвать своего противника голыми руками. Однако бой оказался крайне скоротечным. Подлетев к Марику, Крас попытался обхватить его руками и повалить на землю, но вместо материального тела противника его руки сомкнулись вокруг фиолетового дымного фантома. Этот дым мгновенно окутал тело Сергея, вызывая невыносимые ощущения. Голова закружилась, тело скрутило в мучительном спазме, внутренности выворачивало наизнанку в жутком рвотном позыве, глаза жгло, как от перца, всё вокруг стало расплывчатым и неясным, в ушах стоял ужасающий вой.
Через пару мгновений Сергей потерял сознание. Это было не только физическое поражение, но и мощный удар по самооценке. То, что начиналось, как вызов и борьба за справедливость, закончилось мгновенным и катастрофическим фиаско, демонстрируя разрыв между ожиданиями и жестокой реальностью этого мира, где не всегда сила и решимость могут гарантировать победу.
Спустя два часа.
Крас, придя в себя, не торопился открывать глаза. Его веки будто налились свинцом, а в голове пульсировала сильная боль, как если бы в его черепе эхом раздавались удары барабанов. Звуки всё ещё были смазанными, словно он слушал их через воду, но он отчётливо различал разговор своих товарищей.
— Марик, ты это… может, зря его так знатно приложил? Ещё копыта здесь отбросит, и вся экспедиция насмарку, — говорил Кожи, его голос был полон беспокойства и неодобрения.
Этот момент честного разговора между товарищами позволил Красу по-новому взглянуть на свои отношения с ними, осознать, что, несмотря на внешнюю суровость, основой их взаимодействия оставалась поддержка и понимание, крайне необходимые для выживания в этом опасном мире.
— Не переживай, он живучий, как кольчатый червь, пополам разрубишь, и обе половины выживут. Сейчас оклемается, напою его Омелингой и продолжим путь, — ответил Марик, абсолютно уверенный в исходе ситуации.
— Какой ещё Омелингой? — подал жалобный голос Крас. — Надеюсь, это не настойка из половых органов местного животного? А то я разок так попал. Увольте, больше не желаю, — в его голосе слышалась смесь боли и отвращения.
— Друг, ты очухался! Ну наконец-то, а то я уже переживать начал, — обрадовался Кожи. — Ты это, лучше поосторожнее с Мариком, он, конечно, добряк, но может за себя очень круто постоять, — его слова немного развеяли напряжение последних минут.
— Марик, это… ты правда, того-самого, извини! Сам не понимаю, что на меня нашло, — с чувством раскаяния проговорил Крас. В этом признании сквозила не только усталость от пережитого испытания, но и осознание того, что эмоции могут заставить человека действовать непредсказуемо.
