– Осторожнее, – оторвавшись от меня, как раз напоминает о татуировке, с которой наполовину сползла пленка. – Надо обработать.
– Потом! – дергаю его за пояс брюк, пытаясь расстегнуть пуговицу, но пальцы не слушаются, а ноги скользят. Приходится ухватиться одной рукой за Голицына, а второй упереться в стену рядом.
Да уж, я грациозна, как подбитая лань.
Ник мотает головой, пряча усмешку, которую хочется сгрызть с его губ. Переступает бортик ванны, демонстративно стягивает штаны вниз, оставаясь только в темно-серых боксерах, через которые отчетливо просматривается возбужденный член. Я забываю вовремя отвести взгляд. Не сразу берусь за протянутую Ником руку.
– Если мы не переместимся отсюда, ты убьешь нас обоих, Санта-Анна. Хотя я с удовольствием бы остался и воплотил одну из моих самых грязных фантазий, но… не сегодня, пожалуй. Руку, Ань, – напоминает он.
Бездумно киваю, прежде чем вложить свою ладонь и позволить Нику подхватить меня за талию. И вот мы снова крепко переплелись руками-ногами, и он несет меня к себе в спальню. Ту самую, где у меня уже было с ним «в первый раз», пусть и не зашло слишком далеко. И, к моему удивлению, оказавшись там, он не швыряет меня на кровать с криками, что осчастливит мою мурку своим прибором. Совсем нет, хотя я бы не удивилась и, наверное, даже посмеялась.
Ник выглядит предельно серьезным. Он садится на край постели в сером полумраке пасмурного дня. Вместе со мной. Я остаюсь у него на коленях, пока сквозняк из приоткрытого окна холодит кожу под влажным бельем. Он тянется ко мне первый, будто у него больше нет сил меня не целовать. Почти невесомо проходится по моим губам своим дыханием. Легко прижимается к ним ртом.
Его язык не спеша раздвигает мои губы. Нежно требует, чтобы я подчинилась, просит позволить. Знаю, что еще чуть-чуть – и начнет умолять. Но когда сдаюсь, он, будто издеваясь надо мной, отступает, вырывает у меня недовольный стон. Улыбается мне в губы, осторожно проводит кончиком языка по нижней, чуть прикусывает ее зубами, вынуждая меня уже хныкать. Еще немного – и это я начну умолять его.
– Пожалуйста, – не зная, о чем именно прошу, я ловлю его губы, целую настойчивее, обвиваю руками шею и ерошу на его затылке влажные волосы.
– Нечестно говорить со мной этим твоим тоном.
Каким именно, я не успеваю спросить, потому что Ник нападает на меня. Заправляет мешающие пряди волос за уши, обнимает лицо ладонями и… Бог мой, это с ходу глубоко, мокро и откровенно. Совсем не грязно, но пробирает от макушки до кончиков пальцев – я даже дергаю плечами от переизбытка чувств. Под веками отражаются разряды молний, которые полыхают за окном. Наши языки сплетаются, ласкают друг друга, борются.
В какой-то миг все меняется, и телодвижений становится больше. Теперь губы – последнее, о чем я думаю. Я целиком поглощена трением, царапаю шею и спину Ника. А он в это время запускает руки под резинку моего белья и сжимает ягодицы, вдавливаясь в меня сильнее. Мы одновременно издаем набор неподвластных дешифровке звуков, а затем Ник опрокидывает меня на кровать, накрывая собой, и ловкость его секспертных рук проявляется в том, как быстро исчезают мои трусики и лиф.
– Остановишь меня? – не спрашивает, а просит он. – Скажешь, что я озабоченный придурок и чтобы шел к черту?
Сбивает с толку, и я ищу подвох на его лице, в его взгляде, складке между бровей.
– Остановишь, Ань?
– Останови. Скажи, чтобы прекратил. Чтобы больше не трогал тебя, не распускал руки. Скажи, что не собираешься это терпеть, что тебя это не интересует. Что
– Ник…
– Мне нужно услышать хоть что-то определенное, – выдыхает он и наконец смотрит на меня перепуганным взглядом, какой я еще не видела. – У тебя крайне мало времени, потому что после… после я тебя не отпущу. Я возьму все, что смогу взять, и ни о чем не пожалею, а после… слышишь меня? Никуда. Не отпущу.
Звучит весьма угрожающе, и не то чтобы я совсем не сомневалась, но… Я ведь отчетливо понимала, куда и зачем шла. Никто силой не раздевал меня – это я скорее срывала с Ника одежду. Я не была пьяна и давно протрезвела. Все происходит не в алкогольной вате, без дополнительного всплеска адреналина от близости тату-машинки к моему телу. По-честному. И даже чувство вины, забитое и забытое, не мешает мне. Совсем.
Думать о том, что будет дальше, нет никакого смысла. Потому что я не планировала ничего подобного. Еще вчера я думала, что знаю, чего хочу, а сейчас вся жизнь перевернулась вверх тормашками. И мне нравится. Какая разница, что будет завтра, если прямо сейчас каждая клеточка моего тела гудит в ожидании продолжения?
– Если ты меня не остановишь…
– Можешь ты уже замолчать или нет? – не выдерживаю я и закрываю ладонью ему рот.
