Присев на кровать, быстро листаю уголки с изображением машины, которая оживает словно в анимации и «проезжает» по страничкам. Цепляюсь за фразу «хочу тебя» и пытаюсь сосредоточиться, но строчки расплываются, потому что из головы не идет чертово «домашнее задание», будь оно проклято! Голицын запудрил мне мозги! Сидя с открытой на той самой сцене книгой, я ищу логику в словах сексперта и никак не нахожу. Ну как связано то, о чем он меня попросил, и уверенность в себе? При чем тут работа, практика и
Я думаю. Много думаю, пока от всех этих мыслей мне не становится жарко. Ладно, я заинтригована. Просто потому, что я никогда ничего подобного не делала и понятия не имею, может мне это понравиться или нет. Я не знаю. Возможно, это мое нераскрытое хобби? Суперсила? Вот попробую разок и потом буду гадать, как раньше-то жила. Или нет? Или да? Фу! Голицын правда дьявол и проник ко мне в голову!
Я падаю на подушку и накрываю голову книгой, чтобы остудить прохладными страницами пылающие щеки. Пошел. Он. К черту. Этот. Николай.
Но пока лежу, скрывая горящее лицо даже от самой себя, ясно понимаю, что с очень большой вероятностью – да почти наверняка! – я сделаю это. Просто попробую. Вдруг и правда поможет? Сажусь повыше в кровати и смотрю по сторонам. Понятия не имею, куда идти и что делать. В ванную? В кино я такое видела; наверное, это удобно, но у нас только душ. Просто в кровати? Взять и начать?
Я что, и правда решилась? Во мне борются ангел и демон. Первый не понимает таких похабных методов, а вот доводы второго гораздо более убедительны: это все во имя искусства. Многие знаменитые художники занимались вещами и похуже, тот же Гоген… Ладно, черт с ним. Захожу в браузер телефона, потому что боюсь трогать рабочий ноутбук. Будто Аполлонов, проверяя в следующий раз мой проект, точно узнает, чем я занималась, и с укором покачает головой: «Ай-ай-ай, плохая-плохая девочка!» Открываю первый попавшийся в поисковике сайт, гляжу на категории и… какой ужас! Понятия не имею, что выбрать.
Наугад пролистываю несколько роликов и в недоумении морщусь. Ничего не колышется, вот совсем! Хотя, может быть, мне нравится что-то более романтичное… о, романтическая эротика, например. Определенно! Мне нужно понимать, кто и зачем решил заняться сексом, чтобы как-то подключить воображение.
Раздел про нежный секс почти попадает в яблочко, я даже досматриваю до середины десятиминутный ролик, но… после все опять скатывается в какую-то пошлятину, и я закрываю страницу. Лежу, гляжу в потолок и думаю, что, наверное, я какая-то сломанная. Ничего у меня не получается. Ничего не хочется. Может, я фригидная? Роксана пару раз обзывала меня так, когда я игнорировала парные свидания, куда она пыталась меня затащить. Я не придавала значения, но что, если со мной и правда что-то не так?
Через четверть часа я прихожу к выводу, что безнадежна. Даже тут подхожу к дурацкому заданию слишком серьезно. Сексперт пошутил, а я спешу выполнять еще и со всей ответственностью. И отчет, наверное, буду сдавать в виде таблицы? Предпосылки. Ход работы. Заключение. Итоги. Под подпись учителю. Садись, Иванова, ставим тебе тройку, но это авансом, в следующем семестре отработаешь.
Я накрываю голову подушкой, потому что становится смешно, а смех и секс, кажется, несовместимы. Интересно, а на эту тему есть учебники? Учебники, методички… уроки. Уроки! Когда Ник сегодня соблазнял меня (или что он там делал?), у меня же что-то в животе затрепетало – бабочки или гормоны, но какая разница. Или о таком фантазировать нельзя? Пожалуй, нельзя, Оксана не одобрила бы. Но они ведь даже не встречаются? Да и мне он не нравится. Я просто попробую. Черт!
«Ладно, Ник, бери дело в свои руки. Во всех смыслах. Я просто закрою глаза, а ты там сам разберись».
И стоит мне мысленно послать его в задницу, как я во всех красках представляю, что он улыбается в ответ и начинает выдавать одну пошлость за другой. А потом… подходит… разворачивает меня к себе спиной… склоняется к моему уху…
«Хорошая девочка, Санта-Анна…» – щекочет соблазнительным шепотом мне шею.
М-м-м.
И вдруг я вижу его стоящим прямо передо мной. Ник подмигивает мне. Но как он… он что, научился телепортироваться? Или я сплю? Щиплю себя за руку и ничего не чувствую.
«Ник, я сплю», – отмахиваюсь от него, но он ловит меня за руку.
«Сто процентов. А значит, можно перестать стесняться и продолжить занятие с того места, на котором мы закончили».
И то, что он не сделал в подсобке, происходит, потому что мне не мешает боль в ноге и внезапно ворвавшийся Аполлонов: губы Голицына прижимаются к моей шее, и мне становится очень жарко. Как будто кровь в теле подогрели до температуры кипения. Я и правда горю изнутри. И уже не лежу на кровати. Я определенно уснула, но меня устраивает такое положение вещей. Особенно когда чьи-то – определенно не мои – пальцы ныряют за резинку белья и застывают, едва прикоснувшись к сверхчувствительной коже. Мне нужна. Ровно. Одна. Секунда. Об этом ведь никто не узнает, так?
